— Дурак, наверное.

— Позвольте усомниться, нади-чжи. Это обязательное требование?

— Думаю, да.

— Тогда… как же вы добились такой чести? Какой особой глупостью?

— Любопытством. Желанием повидать что-то большее, чем Мосфейра. Сделать что-то хорошее для планеты, на которой мы находимся, для народа, рядом с которым живем.

— Уилсон тоже этого хотел?

Полный нокаут. Ну что тут скажешь?

— Вы, — продолжала Чжейго, — действуете не так, как Уилсон-пайдхи.

— Но Валаси-айчжи, — возразил Брен, — тоже отличался от Табини.

— Верно, — согласилась Чжейго. — Очень верно.

— Чжейго, мне…

И снова он уткнулся лбом в это слово, которое годится лишь в разговоре о салатах. Он покачал головой и двинулся к выходу.

— Брен-чжи. Договорите, пожалуйста.

Ему не хотелось говорить. Он не был уверен в собственном здравомыслии, не говоря уже о самообладании. Но Чжейго ждала ответа.

— Чжейго-чжи, я работал всю жизнь, старался изо всех сил. Я не знаю, что еще могу сделать. Сейчас мы снова остались без света перед собой. Не думаю, что я этого заслужил. Но я спрашиваю себя, нади, нет ли здесь моей вины, не зашел ли я слишком далеко и слишком быстро, не причинил ли я вред Табини, стараясь помочь ему, не породил ли сам противника, чертовски упорного в попытках убить меня? Почему, Чжейго? Вы хоть какое-то представление имеете?

— Вы несете изменения, — сказала Чжейго. — Некоторых они страшат.

— Эти несчастные железные дороги? — Подчеркнутый в интервью интерес к этой теме смущал и озадачивал его.

Чжейго сейчас была просто тенью, лишенной всякого выражения и недоступной. Брен раздраженно махнул рукой и зашагал в гостиную — получить паузу для раздумий, посидеть, почитать, отвлечь мысли от причудливой и неприятной изнанки, которой вдруг вывернулся этот день… хорошо бы, паузу до самого ужина… а ужин, может быть, разделит со мной Чжейго… если никто не отравит повара.

И все же Брен остановился снова, испугавшись, что мог оскорбить ее.

— Если когда-нибудь, — начал он, — телевизионщики все-таки сумеют отправить бригаду на Мосфейру, я попрошу, чтобы вы с Банитчи приехали познакомиться с моей семьей. Мне очень хочется, чтобы вы посмотрели, какие мы. Мне хочется, чтобы вы узнали нас, нади-чжи.

— Для меня это была бы высочайшая честь, — торжественно провозгласила Чжейго.

Ну что ж, может быть, удалось подлатать прорехи. Он ушел в гостиную и подбросил в огонь полено, а от стен эхом отдавались раскаты грома. Чжейго пришла следом, очевидно сочла, что ему этого хочется, но ничего не говорила, только осматривала книжные полки маленькой библиотеки.

Это не противоречило представлениям Чжейго о долге или о том, что она считала нормальной формой общения. Он взял свою книжку и начал было усаживаться.

Загорелся свет.

Брен раздраженно поднял глаза к потолочному светильнику.

— Наверное, просто перегорел предохранитель, — сказала Чжейго с другого конца комнаты. — Это хорошо.

Брен вспомнил покрытые пылью старые провода, идущие вдоль труб для подвода природного газа по потолку коридора, и представил вдруг, как его апартаменты взлетают на воздух из-за электрической искры.

— Мальгури нужна новая электрическая система, — пробормотал он. — А где у них емкость с газом?

— С каким газом?

— Метаном.

— В подвале, — ответила Чжейго.

— Под зданием.