Добавьте к этому разрушение системы регенерации и солнечные бури, пределов которых никто в то время не знал, — а внизу, прямо под ногами, лежит привлекательная планета, черт побери, — да мы не причиним никакого вреда, мы подружимся с ними, тем более, что местные уже научились пользоваться паром, все равно мы встретимся рано или поздно, и зачем нам рисковать своими драгоценными жизнями, пытаясь устоять против неблагоприятных обстоятельств?

По крайней мере, примерно так потомки через девять-десять поколений реконструировали процесс принятия решения… Аборигены не могут слишком сильно отличаться от нас. У них же есть паровозы. У них есть паровые машины. У них есть промышленность.

А еще у них совершенно по-другому устроены мозги — но физика, которой они пользуются, никак об этом не говорила.

На языке атеви эту встречу не описать. Хелло, как поживаете, как погода? Славный народ. Устроим кое-какую торговлишку, мы вам — малость техники, вы нам — зверя-другого из несезонной дичи…

И лбом с разбегу в стену между двумя культурами. Или в пропасть.

Попробуйте уладить дело — договоритесь с местными лидерами: и прямо с головой в культурный водоворот.

Попробуй теперь сосчитать, сколько раз первое поселение портило дело. Попробуй сосчитать, сколько раз поселенцы глубоко проваливались в эту пропасть, прежде чем начали соображать, что предательство — это не предательство, и убийство — не убийство, и что не можешь ты поддержать одного местного айчжи и воевать против другого, не впутав расползшуюся на весь континент Ассоциацию во все, что тащит за собой этот конфликт. Ну кто мог ожидать, что цивилизация на уровне паровой машины имеет мировое правительство?..

Но тогда, если ты один из первых земных колонистов, то, может быть, ты никак не ожидаешь, что кто-то может вести себя так, как ты не стал бы.

Пятьдесят лет и два пайдхиин назад Мосфейра сделала глубокий коллективный вдох и бросила на стол спутниковую связь и ракетную технику в пылкой надежде, что биитчи-ги и кабиу плюс современная связь совместными силами удержат некоторые предприимчивые атевийские группы от соединения взрывчатки с метательной техникой и устранения таким образом соперников.

Поскольку думали, что теперь знают атеви.

Господи, помоги дуракам и туристам.

Брен перелистнул непрочитанную страницу исторического труда, сообразил, что не прочитал ее, перелистнул обратно и попытался сконцентрироваться на деяниях айчжиин и советников, давным-давно развеянных ветрами Мальгури, смытых дождями в здешнюю почву, унесенных в море из озера Майдинги — в такой сезон даже быстрее, чем осенью.

Он был обижен и зол, и мысли его метались взад-вперед в пределах познанного, словно зверь в клетке, а настоящие ответы лежали за решеткой его понимания.

Может, этот тот рубеж, к которому рано или поздно приходили все пайдхиин. Может, я самый наивный из них, может, потому, что вступил во взаимоотношения с самым дружелюбным из всех айчжиин — и так чертовски легко было игнорировать предупреждения, пестрящие в каждом прочитанном тексте, и попасться в ту же ловушку, что и самые первые земляне на этой планете: решить, что атеви — это люди. Ожидать, что атеви будут делать то, что ты самым естественным образом ожидаешь от нормальных здравомыслящих людей, Боже, помоги мне вдвойне, будут делать то, что ты хочешь, что тебе эмоционально нужно от них, — вместо того, чтобы самому проснуться от сладких снов, обратить внимание на сигналы опасности и делать ту работу, для которой тебя сюда прислали.

Я обязан был позвонить по телефону еще там, в Шечидане, и все сообщить, даже если бы в дверь молотила кулаками охрана Бу-чжавида. И нечего было мне думать, ни тогда, ни сейчас, что Табини испытывает какой-то нажим и что я отчаянно требуюсь ему там, в Шечидане, ведь если бы дело было в этом, то не стала бы телевизионная сеть, с которой Табини работает в тесном контакте, устраивать интервью, чтобы показать, что пайдхи отличный, покладистый и приветливый парень, а вовсе не какой-нибудь таящийся во мраке злодей, который устраивает заговоры с целью добыть себе господство над миром или изобретает лучи смерти, чтобы сровнять города с землей…

«Я не предам вас, Брен-чжи»?

Что бы, черт побери, могли значить эти слова, которые Чжейго выпалила, перед тем как выскочить в коридор и умчаться сломя голову?

И где пистолет, Чжейго? Где пистолет Банитчи?

* * *

Дрова прогорели и провалились, выбросив в дымоход сноп искр.