Брен рассчитывал говорить только с Сенеди. Но в кабинете оказался другой охранник Илисиди, человек, с которым Брен ездил утром. Имени он вспомнить не мог, и первая, чисто паническая мысль была: а этот какое имеет ко мне отношение?

Сенеди сел и предложил Брену стул рядом со своим столом.

— Пожалуйста, нанд' пайдхи. — И добавил с кривоватой иронической усмешкой: — Позвольте предложить чаю — клянусь, это безопасно…

От такой любезности отказываться нельзя. Более того, это объясняло наличие второго человека: можно предположить, что он здесь для удобства, допустим, Сенеди не хотел, чтобы об их беседе пошли разговоры за пределами этого кабинета.

— Благодарю вас, — сказал Брен и сел, а охранник тем временем налил две чашки, для Брена и Сенеди.

После этого Сенеди отпустил его, и тот закрыл за собой дверь. Две лампы на стене за письменным столом отбрасывали от широкоплечей фигуры Сенеди увеличенные, перекрывающие друг друга тени и чадили, тяжелый воздух в кабинете провонялся керосином. Сенеди, опершись локтем на стол, придерживая одной рукой чашку, листал какие-то бумаги, словно ради них и вызвал сюда Брена, а теперь не мог найти ту бумажку, что была ему нужна.

Потом Сенеди глянул прямо на Брена — вспышка светящейся желтизны, отблеск улыбки на лице.

— Как вам сидится этим вечером, нанд' пайдхи? Хоть немного лучше?

— Лучше. — Вопрос застал Брена врасплох, заставил рассмеяться все-таки там нервы немножко раздражены, а Брен плюхнулся на стул неосторожно. Резко.

— Единственный способ пробиться через это — перетерпеть, — сказал Сенеди. — Охрана вдовы вам сочувствует, нанд' пайдхи. Люди смеются. Но мы сами все это перенесли. Не думайте, что их юмор направлен на вас.

— Я это так и не воспринял, уверяю вас.

— Для начинающего у вас хорошая посадка. Я догадываюсь, вы не всю жизнь провели за письменным столом.

Брену эти слова польстили. Но второй раз он не был захвачен врасплох.

— Часть свободного времени я провожу в горах, когда есть возможность. Примерно два раза в год.

— Лазите по скалам?

— Катаюсь на лыжах.

— Этого я не пробовал, — сказал Сенеди, переложил еще несколько бумажек, подровнял стопку. — Видел в телевидении. Кое-кто из молодежи пробует, на Бергиде. Не обижайтесь, но я бы предпочел живого инструктора, а не картинки в контрабандном каталоге и исходящие от какого-нибудь энтузиаста-любителя советы, как не сломать себе шею.

— Так вот куда уходят мои журналы!

— О, на эти вещи есть спрос. Почта старается быть осторожной. Но время от времени кое-что ускользает.

«Так что, ради этого весь разговор? — спросил себя Брен. — Кто-то ворует почту? Торгует нелегальными каталогами?»

— Если вы доставите меня на Бергид этой зимой, — сказал он, — я с удовольствием покажу вам основные приемы. Честный обмен за уроки верховой езды.

Сенеди окончательно навел порядок у себя на столе и выправил пачку бумаг двумя руками.

— Я был бы рад, нанд' пайдхи. И не только по этой причине. Я бы с удовольствием уговорил вдову вернуться в Шечидан. Зимой Мальгури — чистый ад.

До дела они еще не добрались. Но в атевийских деловых разговорах такое не редкость — походить вокруг да около, задать общий тон. Атевийские манеры.

— Может, нам это удастся, — сказал Брен. — Я был бы рад.

Сенеди отпил глоток чая, поставил чашку.

— На Мосфейре не ездят верхом.

— Нет. У нас нет метчейти.

— Вы охотитесь.