— Зачем это? Меня что, будут провожать, куда я ни пойду? На меня нападет министр общественных работ? Или застрелит начальник Водного управления?

— Благоразумие, благоразумие, нади Брен. Чжейго — остроумная спутница. И она в восторге от ваших коричневых волос.

Он был возмущен.

— Вам все эти гадости доставляют удовольствие! Это не смешно, Банитчи.

— Простите меня. — Банитчи тут же стал безукоризненно серьезен. — Но все же развлекайте ее. Сопровождение — страшно скучное занятие.

II

Это был давний спор — шоссейный транспорт или рельсовый, он вызывал серьезное давление со стороны лобби автодорожников: они хотели протянуть асфальтированные дороги в горные города и вовсю интриговали против железнодорожной индустрии, которой нужны были деньги на исследования по повышению скоростей, а в дальнейшем — на прокладку веток в горные районы. И те, и другие боролись против коммерческой авиации и против рядовых налогоплательщиков, которые не хотели повышения налогов. Губернатор провинции отдавал предпочтение шоссе, а не железнодорожной ветке, и подогревал споры, привлекая самые влиятельные силы, чтобы подействовать на министра общественных работ.

Брен, у локтя которого стоял компьютер с давным-давно выключенным экраном, выслушивал аргументы, которые слышал уже много раз под разными личинами, — сейчас звучала перекрашенная и подштукатуренная в очередной раз версия — и рисовал в блокноте переплетенные кольца, которые психологи сочли бы многозначительными.

Куда более интересное времяпрепровождение, чем выслушивать речи министра. Чжейго осталась снаружи, наверное, наслаждается прохладительными напитками, а у пайдхи-айчжи уже кончается вода со льдом.

Речь министра общественных работ отличалась певучим убаюкивающим ритмом. Но пайдхи-айчжи обязан слушать — не исключено, что с его стороны понадобятся какие-то действия по этому предложению. Пайдхи-айчжи, конечно, не имеет права голоса (хотя мало похоже, что вопрос о шоссе сегодня дойдет до голосования). Он не имеет даже права выступить без приглашения, если только не решит воспользоваться своей единственной реальной властью: наложить прямое вето на рекомендации комитета высшей палате, ташриду вето, которое будет в силе до тех пор, пока ташрид не соберется для рассмотрения вопроса. Он дважды использовал свое право вето в совете по исследованиям и развитию, но не при этом министре общественных работ, хотя его предшественник делал это рекордное число раз — восемнадцать, по поводу так и не достроенного Горного шоссе через хребет, которое теперь, после стыковки железнодорожной линии, стало предметом бесконечных споров.

Человек всегда надеется.

В библиотеке на Мосфейре имелось полное описание всей человеческой истории, все записи и отчеты их предшественников и все, до чего им еще предстоит добраться, — все эти записи показывали, с глубокой мудростью взгляда из настоящего в прошлое, что неуемное потребление нефтехимических ресурсов планеты в не знающей удержу оргии личного транспорта — не самый лучший долгосрочный выбор, если думать об окружающей среде или уровне жизни. Советы пайдхи могли противоречить местническим амбициям. В случае с системой шоссейных дорог эти советы действительно противоречили, еще как. Но атеви сумели совершить небывалый прогресс, а воздух над горами Бергид все еще чистый и искристый. Пайдхи испытывал от этого определенную гордость — от имени всех пайдхиин, своих предшественников на протяжении почти двухсот лет.

Когда на планете появились люди, незваные и непрошеные, атеви еще не овладели как следует энергией пара.

Атеви видели технику, атеви, как и люди, жаждали выгод и прогресса но, в отличие от людей, они были склонны видеть выгоды преимущественно в мерках власти, нарастающей в их сложных и переплетенных взаимоотношениях.