— Наверное, это Банитчи забрал.

— Очень любезно с его стороны проявить такую заботу, Чжейго, но я вполне способен сам забирать свою почту.

— Может, он хотел избавить вас от беспокойства.

Брен вздохнул, покачал головой и пошел прочь. Чжейго оказалась рядом, как только он шагнул в коридор.

— Он ее унес к себе в кабинет?

— Думаю, там его нет. Он говорил о каком-то совещании.

— Он понес мою почту на совещание?

— Возможно, нади Брен.

Наверное, Банитчи принесет почту прямо в комнату. Тогда можно будет читать, пока не заснешь, или сесть писать письма, пока не забыл совсем человеческий язык. А если почты не будет, может, по телевизору покажут какую-нибудь пьесу матчими. Немножко мести, немножко юмора — легкое развлечение.

Они прошли через задние залы, чтобы выйти к главному нижнему коридору, добрались до его комнаты. Он воспользовался своим ключом — отпер дверь — и тут увидел, что кровать переставили на другой конец комнаты. На том месте, где стояла раньше кровать, теперь оказался телевизор. Все не с той руки.

Он постарался не наступить на опущенную проволоку, хоть она и должна быть сейчас обесточена. Чжейго тоже через нее переступила и прошла в его ванную без всяких даже «позвольте» или «можно мне?». Потом вытащила прибор для поиска жучков и обошла всю комнату.

Брен взял пульт дистанционного управления и включил телевизор. Прошелся по каналам. Канала новостей в эфире не было. Вообще никаких общих каналов в эфире не было. Работал канал погоды. И один развлекательный канал.

— Половина каналов отключена.

Чжейго взглянула на него, наклонилась, осматривая коробку, в которую входил один конец проволоки.

— Наверно, из-за вчерашней грозы.

— Сегодня утром все работало.

— Я не знаю, нади Брен. Может быть, ремонтируют.

Он бросил пульт на кровать.

— У нас есть выражение «тот еще день».

— Что значит «тот еще день»?

— Когда ничего не работает.

— День сейчас или день потом?

Тут Чжейго была права. В языке атеви глаголы спрягаются по временам. Банитчи немного говорил на «мосфейском». Чжейго в языке была более скована.

— Нади Чжейго! Что вы ищете?

— Счетчик входов.

— Он считает, сколько раз сюда входили?

— Очень специфическим способом, нади Брен. Даже если работают профессионалы, то не надо думать, что не существует контрмер.

— Это не профессионалы. Они должны были зарегистрировать намерение. Разве не так?

— Люди должны хорошо себя вести. Разве они это делают всегда? Мы обязаны предполагать наихудшее.

Несложно догадаться, что работающие на айчжи убийцы должны быть очень бдительны и принимать такие меры предосторожности, о которых никто другой и не подумает, — просто потому, что они знают возможности своего ремесла от первой до последней. Надо только радоваться, твердил он себе, что они тут рядом и присматривают за мной.

Господи, хоть бы сегодня никто не вломился! Никакого желания проснуться среди ночи и обнаружить на ковре чье-то обугленное тело…

Но и самому оказаться застреленным или зарезанным в собственной постели тоже как-то не хочется. Ладно, будем надеяться, что атева, который совершил одну попытку, получил пулю, но унес ноги, может на вторую попытку не решиться. А если это был профессионал, то его наниматель мог пасть духом и отозвать его.

Мог.

Но рассчитывать именно на такой исход не приходится. Разумный человек не верит, что даст Бог, пронесет — просто можно почувствовать себя немного легче через несколько дней и надеяться, что этот ублюдок бросил свою затею, а не дожидается более удобной возможности.