— Простите, — сказал он.

— Его культура не против лжи, — прямо объяснил Банитчи своей напарнице. — Но открыто объявить, что кто-то солгал, значит оскорбить жертву.

Вид у Чжейго стал озадаченный.

— Простите, — повторил Брен. — Это была шутка, нади Чжейго.

Чжейго все еще сидела с озадаченным видом и хмурилась, но не сердито.

— Мы восприняли эту угрозу очень серьезно.

— А я — нет. Но теперь начинаю. — Ему хотелось спросить: «Где моя почта, Банитчи?» Но вместо этого он проглотил ложку супа. Слишком спешить с атеви бесполезно, крайне непродуктивно. — Я благодарен вам. Уверен, у вас были другие планы на этот вечер.

— Нет, — сказала Чжейго.

— И все же… — возразил он, думая, закончили или нет ремонт на телевидении, и если нет, то какими разговорами занимать Банитчи и Чжейго остаток вечера. Похоже, они собираются остаться здесь на всю ночь. Может, покажут какую-нибудь пьесу на развлекательном канале…

И в чьей же кровати будут они спать, интересно знать? И будут ли спать вообще? Последствий прошлой ночи на них совсем не видно.

— Вы играете в карты?

— В карты? — переспросила Чжейго.

Банитчи отодвинулся от стола и сказал, что научит ее.

— Что такое карты? — спросила Чжейго в тот момент, когда Брен хотел напомнить наконец Банитчи о своей почте. Но у Банитчи, наверное, были на уме куда более важные предметы — вроде обхода охраны и проверки функционирования устройств наблюдения и оповещения.

— Это числовая игра, — ответил Брен.

Ему очень не хотелось, чтобы Банитчи оставил его под присмотром Чжейго — уж во всяком случае, не на всю ночь. А спросить прямо «Когда вы уйдете?» неблагоразумно. Он все еще пытался придумать, как бы поделикатнее узнать это у Банитчи и что сказать, если Банитчи объявит, что Чжейго остается, но тут Банитчи вышел за дверь со словами:

— Не забывайте о проволоке, нади Брен.

* * *

— Джин, - сказала Чжейго.

Брен вздохнул, положил карты и порадовался, что игра идет не на деньги.

— Простите меня, — продолжила Чжейго. — Но вы сами говорили, что я должна так сказать. Я весьма далека от недостойного злорадства…

— Нет-нет-нет. Так полагается по правилам.

— Я не знала точно… Я могу быть уверена?

Нехорошо. Смутил Чжейго. Оказался мишиди — не то чтобы бестактным, но неловким, неуклюжим. Он поднял руку, успокаивая ее.

— Вы может быть вполне уверены. — Господи, шагу не сделаешь, не задев чью-то чувствительность. — Фактически с вашей стороны это любезность объявить мне о своем выигрыше.

— Вы не считаете карт?

У атеви память просто несокрушимая, особенно на числа, пусть даже Чжейго не увлекается магией чисел так фанатично, как многие в городе. Но он действительно не считал карты как следует. Никогда не играй с атеви в числовые игры.

— Я бы, наверное, играл лучше, нади Чжейго, если бы меня так не отвлекала сложившаяся ситуация. Боюсь, для меня она имеет несколько личный характер.

— Уверяю вас, за вашу безопасность мы ручаемся своей профессиональной репутацией. А мы к своей работе относимся как минимум ревностно.

Ему вдруг захотелось опустить голову на руки и замолчать, послав к черту все разговоры. Но и это Чжейго восприняла бы как оскорбление.

— Ничего иного я и не ожидал, нади Чжейго, и сомневаюсь я не в ваших способностях, отнюдь нет. Мне просто хотелось бы, чтобы мои собственные способности действовали в полной мере и чтобы я не ставил себя в неловкое положение… лишь из-за этого могло возникнуть впечатление, что я в вас сомневаюсь.