Слуги открыли двери — и за ними оказался ковер, просторная гостиная, а мебель… Боже, позолота, каждая поверхность — резная, а ковры — Брен внезапно сообразил, что ковры отнюдь не фабричного производства. Мягкий желтоватый свет шел из большого стрельчатого окна со множеством мелких прямоугольных стекол, окаймленных другими, янтарно-желтыми и голубыми стеклами, — великолепная рама для серой, обрызганной дождем пустоты.

— Это — приемная комната пайдхи, — сказал Майги, а Джинана тем временем открыл другую, расположенную сбоку дверь и пригласил его в столь же богато украшенную комнату с пылающим камином — запретный источник тепла, взял на заметку какой-то дальний участок его мозга; но внимание уже обратилось к другим деталям: к оружию, звериным шкурам и головам на стенах, к резной деревянной мебели, старинному ковру с бесконечно повторяющимися медальонами бачжи-начжи; окна — такие же, как в первой комнате, правда, чуть меньше по размеру, но не менее изукрашенные.

— Это ваша личная гостиная, — сказал Майги, затем распахнул двери в боковую комнату без окон, украшенную в том же стиле, с длинным, от стены до стены, столом полированного дерева. — Столовая, — сказал Майги и вошел внутрь, чтобы показать сонетку — цепочку колокольчика, который будет призывать слуг. — Точно как в гостиной, — сказал Майги и отвел Брена обратно, чтобы убедиться, что он увидел.

Брен глубоко вздохнул. Повсюду были каменные стены, натертые деревянные полы, и приглушенный свет, и позолота… Это начинало превращаться в экскурсию по музею: Майги и Джинана показывали на какую-нибудь совершенно рекордную звериную голову, обращали внимание на разные виды животных, три из которых, как они признались, уже полностью вымерли, и рассказывали о некоторых украшениях, имеющих историческую ценность.

— Вот это подарено властителем провинции Дейнали к бракосочетанию наследника айчжи четвертой династии с наследницей Дейнали, которое, однако, так и не состоялось ввиду смерти наследника айчжи, упавшего с садовой дорожки…

«Какой именно садовой дорожки?» — подумал Брен и твердо решил, что при сложившихся обстоятельствах ему лучше избегать рокового места.

Это действует на нервы мания преследования, вызванная бегством сюда. Да, не иначе.

А может, это стеклянные глаза мертвых животных, которые смотрят на него беспомощно и немо.

Майги открыл еще одну дверь — в спальню, намного, намного большую, чем должна быть нормальная спальня, с каким-то сооружением на возвышении — Брен предположил, что это все же кровать, а не катафалк, — украшенным шпилями, поддерживающими балдахин, занавеси которого почти полностью скрывали это ложе, заваленное звериными шкурами и стоящее на каменном пьедестале. Майги показал ему очередную сонетку и торопливо повел — о Господи! — в следующий коридор.

Брен покорно пошел следом, начиная чувствовать, что все это дело с устройством пайдхи понемногу выходит за рамки разумного. Просто смех. Майги открыл боковую дверь в комнату с дыркой в каменном полу, с серебряным тазом и стопкой холщовых полотенец.

— Удобства, — иносказательно объяснил Майги. — Пожалуйста, пользуйтесь полотенцами. Бумага забивает канализацию.

Брен подозревал, что его негодование слишком явно. Майги ковшиком зачерпнул воды из полированного серебряного котла (ковшик был украшен рельефом) и слил в дырку.

— Фактически, — сказал Джинана, — тут действует система с проточной водой.