– Так: у нас есть немного продуктов и одежды, и уцелели почти все вещи. Давайте устроим укрытие на ночь из того, что есть. Каузи, стой на часах, пока мы будем работать. Хищные коты могли пойти за нами следом.

Что-то бормоча про свою царицу, Царап оценил все, что у нас осталось, а потом жестами показал, как более или менее восстановить домик: крышу следовало превратить в пол, чтобы защищать нас снизу, а оранжевый парус должен был стать новой крышей.

Мы принялись за дело. Вскоре я уже придерживал мачту, которую Голубка закрепляла в качестве балки. Она осмотрела веревки, нет ли на них опасных животных, после чего сняла перчатки, чтобы их затянуть. Но когда она делала узел, какой-то коралл выметнул жало из складки паруса и ужалил ее в палец. Она закричала.

Я поспешно схватил ее за руку, высвободил палец, прижал к стенке домика и охотничьим ножом отхватил половину.

Она продолжала кричать, но не сопротивлялась. Я крепко стиснул ее палец – безымянный на левой руке – останавливая кровотечение.

– Извини, – сказал я. – Прости.

Она рыдала, но старалась сдерживаться. Высоко подняв травмированную руку, она перехватила инициативу, стискивая остаток пальца. Правильная мера первой помощи. Я надеялся, что отрезал достаточно много. Царап уже вытаскивал походную аптечку. Я обхватил ее левую руку и зажал запястье, чтобы кровь текла не так быстро.

Каузи уставился на нас, замерев на месте.

– Каузи, внимательнее! Запах крови кого-то привлечет.

Он отступил на несколько шагов и начал осторожно ходить вокруг плота.

Голубка тяжело дышала, глядя то на свою руку, то на кончик пальца, валяющийся на земле.

Царап жестом пригласил ее сесть на обломок бревна, чтобы ему можно было осмотреть ее рану. Я на нее глядеть не мог. Не из-за крови: дело было в другом. Я их подвел. Я потерял плот – и один из членов команды получил неизлечимую травму.

Царап повозился с ее рукой, а потом снова заставил меня пережать ей запястье. Оно было скользким от мази, крови или пота. Он взял иглу с ниткой и начал шить. Голубка старалась не дергать рукой, но ей нужна была моя помощь. Я старался отвлечься, осматриваясь вокруг: не приближаются ли какие-то хищники.

Когда Царап закончил, то дал ей антибиотики, болеутоляющие и транквилизаторы и отправил внутрь на койку, которая теперь располагалась на полу, а не крепилась к стене: полок у нас не осталось. Я нашел тот коралл, который ее ужалил, – плоский и оранжевый. Он пытался жалить мои перчатки. Я сбросил его и каблуком превратил в липкий порошок. Мы закончили сборку домика.

После этого я принес несколько ведер воды и смыл кровь с домика и земли вокруг него, пока не убедился, что сделано достаточно, после чего промыл еще несколько раз. Кончик пальца я закопал в отдалении. Я бы предпочел переместить домик, но он был слишком хлипким. Я помог Каузи снять шкуру с его добычи – далеко от нас, ниже по течению. Тушу мы сбросили в воду.

– Какой быть-ты первая большая добыча?

Его голос звучал неровно. Ему все еще было страшно.

– Хорь. Помнишь, как Стивленд радовался? Он считал, что они вымерли. Так, теперь надо ее расправить для сушки. Думаю, вон на тех кустах. Мех хорошо смотрится. Когда он расправлен, виден узор.

– Царице нравится он.

Непохоже, чтобы он был в этом уверен.

– Она будет тобой гордиться. Метко стрелял.

Он постепенно набирался умений. Надеюсь, он и почувствует себя более умелым. Вот что нам понадобится, чтобы выжить: умелость. Пусть даже мне придется ее изображать.

Ветер усилился, вот-вот должен был пойти снег.