– Понимаю, Меркай. Но твой план провалился. И что ты теперь будешь делать?

– Я пришел просить совета у тебя, отец. Ситуация неоднозначная. Мы можем от этого получить выгоду или все погибнуть. Я не знаю, как правильно поступить.

Шаман задумался.

– Это правильно, что ты пришел за советом, сын. Лучше все хорошо обдумать. Хотя надо бы женщину вернуть вместе с похитителями. Они не заслуживают милости. Поменяли воина на беззащитную женщину… Но тогда соседям мы покажем свою слабость. Они подумают, что мы трусим. А этого показывать нельзя. Можно, конечно, передать ее тайно, как знак доброй воли, но хойду, скорее всего, уже заметили пропажу женщины и принялись ее искать. Если они вышли на род похитителей, то уже знают, кто ее похитил и по какой причине. Они могут не поверить нашим добрым намерениям и, забрав женщину, все равно будут мстить, и тогда войны не избежать. Что так, что эдак, все плохо. Похитителей посадили в яму для врагов. Подождем. Женщину запри под охраной в доме стражи. С ней надо обращаться бережно. Не давай ее в обиду. А пока будем думать, как поступить. Я поеду к вершам, сообщу им о ситуации. Надо союзников поставить в известность, иначе в случае войны они останутся в стороне. Их поддержат более слабые либры, и мы останемся один на один с могущественным врагом. Боюсь, что после этого мершей забудут навсегда.

– Хорошо, отец, я сделаю, как ты подсказал. Женщину запрут в доме стражи, приставлю к ней вдову. Похитителей посажу в яму и пошлю шпионов к землям хойду. Надо знать, что там происходит, а ты сообщи союзникам о возникшей ситуации, может, что дельное подскажут…

Хойсира окончательно пришла в себя уже на берегу. По дороге, пока ее везли на лодке, она много раз ненадолго приходила в себя и пробовала кричать. Но тут же удавка на шее бросала ее в темноту омута беспамятства. Она сбилась со счета, сколько раз ее душили. Все ее тело по дороге заледенело. Одетой в простое платье, ей было очень холодно.

Из лодки ее выкинули, как мешок с овощами. Она больно ударилась грудью о твердую землю и так пролежала несколько минут. Затем ей небрежно помогли подняться и тычком в спину погнали куда-то дальше. Она шла, спотыкаясь и почти задыхаясь. Кричать и звать на помощь ни сил, ни возможности не было. На голову был надет мешок, а на шее – удавка. Наконец ей приказали остановиться.

– Кто это? – спросил незнакомый мужской голос.

– Так, одна баба, – ответил другой, смутно знакомый голос.

– Зачем вы ее привезли?

– Так хотел ваш вождь, – ответил знакомый голос. – Проводи нас к нему.

– Ты слишком много просишь, отщепенец. Идите за мной. Я приведу вас к старшему. Он будет решать. И снимите мешок с головы женщины.

– Нельзя, – ответил знакомый голос.

– Как знаете, горе-воины. Уже с бабами воюете, – в голосе незнакомца слышалось неприкрытое презрение.

«Отщепенцы? – подумала Хойсира. – Род, который отделился и ушел в другое племя, и голос знакомый. Где я могла его слышать? Это кто-то из хойду… А что за род, что захотел отделиться? Род бывшего шамана? Точно! Это кто-то из рода убитого Артемом в поединке шамана, и он мстит. Твари продажные. Но ничего, Артем вам покажет…»

Ее вновь толкнули в спину, и она побрела дальше.

Они вошли в дом, и стало теплее. Она немного отогрелась, но продолжала дрожать. Затем она услышала множество мужских голосов. Расспрашивали, что за люди и что это за баба? Долго препирались, но в конце концов настойчивость предателей возобладала, и ее повели дальше. Снова порывы ледяного ветра и пронизывающий до костей холод.