– Снимите с нее мешок! – прозвучал приказ, и с Хойсиры сорвали мешок.

Перед ней сидел на скамье крепкий моложавый воин.

Мерши – узнала по рисунку вышивки на безрукавке Хойсира. Косы в бороде – значит, вождь. По моде горцев заплел косу. Так вот кому ее предали. Она оглянулась, увидела довольное, ощеренное в похабной ухмылке лицо Хойгрима и, не сдержавшись, плюнула ему в ненавистную ухмылку. Попала. Ухмылка слетела с лица похитителя, и он замахнулся рукой, но вождь повел бровью – и стоявший рядом коренастый воин оттолкнул от нее предателя.

– По заслугам, – негромко проговорил воин с косичками в бороде.

– Ты кто? – спросил он ее.

– Я сестра вождя Хойдрыма. Женщина вождя Артама. Вы развязали войну войн… – она говорила с трудом. Рот сводило от дрожи судорогой, но Хойсира смогла говорить твердо.

– Это не твое дело, женщина, – прервал ее воин. – Замолчи и отвечай на мои вопросы.

Хойсира вздернула голову и сжала губы. Воин увидел это и произнес:

– Не будешь, значит, ну и не надо. Этих под стражу, – указал он на предателей. – Свяжите. Ее покормите, дайте умыться и обращайтесь бережно. Я скоро приду.

– Как под стражу? – воскликнули одновременно два похитителя. – Мы сделали, как ты велел, вождь.

– Не так, – кратко ответил воин. Он встал и вышел из дома, в который привели Хойсиру.

Женщина огляделась и с огорчением подумала: «Доигралась…»

Неела вернулась в крепость и, никому ничего не говоря, направилась прямиком к Миле. Жрица богини Мары выбрала себе пустующие покои из двух комнат рядом с покоями Артема и с помощью женщин-крестьянок навела там порядок. Обставила мебелью, притащенной из подвала и верхних закрытых за ненадобностью этажей. Расстелила на полу шкуры медведей, ковры. Из молодых девушек – дикарок и крестьянок – набрала горничных и приступила к обучению их ремеслу замковых слуг. Для этого она подключила Энею. Еще она набрала новых поварих. Действовала она решительно и с необычной для Неелы сноровкой. И когда Неела вернулась и прошла по помещениям, то увидела, как изменилась внутренняя крепость городища.

Теперь она больше напоминала светский замок, чем прежнюю мрачную крепость. Стены были увешаны картинами с изображением тех, кто тут жил раньше. Гобелены, столетиями лежавшие в сундуках и пылившиеся на верхних этажах, очутились на стенах в столовой и в зале приемов. И там же у стены стояло на возвышении большое кресло. Над ним висел нарисованный на щите кем-то герб. С трезубой короной. Герб простой. Синяя гладь озера и над ней корона. Неела подивилась нововведениям, но промолчала.

Миле усердно помогали гости: Энея и Ирена.

– Поговорить надо, – шепнула она подруге, и та кивнула.

– Риньеры, – обворожительно улыбаясь, произнесла Мила, – я на некоторое время отлучусь, не скучайте.

Раскрасневшиеся от усердия женщины улыбнулись в ответ и продолжили украшать ее покои. Тут появились вазы, скатерти и много разных ненужных для жизни, на взгляд Неелы, мелочей. Откуда только это все взялось? Но долго размышлять над изысками подруги она не стала, схватила ее за руку и потащила. Мила слегка уперлась и прошептала:

– Неела, что за манеры?

– Какие надо, – отрезала та и утащила упирающуюся женщину из покоев. Затащила в покои Артема и с порога выдала: – Хойсиру украли предатели и предали мершам.

– Кто украл? Зачем? Кто такие мерши? – не понимая, о чем говорит Неела, переспросила удивленная Мила.