– Я не хочу сделать ничего плохого им, – прошептал он, но грован заставил его замолчать и отползти от девушки.

– Хойсира, потерпи, – шептала Неела, хотя понимала, что противоядия у нее не было. Может быть, оно было у шамана, но того растерзал пес и сейчас поглощал останки.

Хойсира открыла глаза и слабо улыбнулась.

– Прощай, Неела. Я была неправа, – прошептала женщина, – берегите Артема, станьте ему помощницами.

– Не говори ничего, – остановила ее Неела, – ты еще поживешь…

– Нет, – Хойсира проглотила сгусток крови, появившейся во рту. – Мне недолго осталось… Попроси у Артема за меня прощения. Я просто дура, – прошептала она, и глаза ее закрылись.

Неела приложила ухо к ее груди. Сердце еще билось, но девушка понимала, что жизнь уходит из подруги. Кровь из раны на спине вытекала, очищаясь от яда, и одновременно с ней утекала жизнь женщины хойду.

«Зарой ее в яму и привяжи к ней юшпи», – услышала Неела голос в своей голове. Она вздрогнула и крикнула гровану:

– Оставь его! Копай яму, – и принялась кинжалом шамана резать дерн. Она торопилась, так как голос подгонял ее: «Поспеши, иначе ты ее не спасешь».

Грован не стал спрашивать, зачем нужно рыть яму, и присоединился к девушке. Вскоре им стал помогать и мерш. Через минуту яма была готова.

– Положите ее в яму! – приказал Неела, и мужчины безропотно подчинились. Затем Неела нашла нескольких низших духов, кружившихся под землей и прилетевших на запах пролитой крови. Она вытащила самого крупного и подселила к Хойсире. Та вздрогнула и посерела. Воздух вышел из ее легких, и всем показалось, что она умерла или вот-вот умрет.

– Закапывайте ее, – приказала Неела и стала закидывать тело землей. На месте захоронения вырос небольшой холмик.

– Зачем ты забираешь у меня мою жертву? – услышала Неела ледяной голос и узнала по нему свою богиню.

– Она не прошла свой путь, сестра. И может быть полезной.

– Полезной она может быть лишь мертвой.

– Но кто тогда будет сражаться за человека, – ответил ей другой голос.

– Хорошо, я услышала тебя, – прошелестел удаляющийся голос, и по лицу Неелы прошелся холод прикосновения крыла. – Ты наказана, ослушница, – произнесла на прощание Иехиль. Неела почувствовала, как занемела правая половина ее лица. Она его не чувствовала.

Неела не знала, правильно она сделала или нет, но доверилась знакомому голосу. Она обернулась на жрущего пса и, посмотрев на останки шамана лютыми глазами, приказала ему:

– Сторожи ее, – слова давались ей с трудом. Она встала с колен, отряхнула с себя землю и уставилась на мерша. Тот под ее взглядом согнулся. – Я тебе верю, мерш, но этого недостаточно, чтобы искупить вину. Вы выкрали женщину вождя союза, и ваш человек по приказу вождя ее убил. Вашего племени не будет на озерах. Я, Неела, жрица богини смерти, объявляю всему племени мерши кровную месть. Пока те, кто сделал и был причастен к этому, не понесут наказание. Я буду убивать каждого мерша, кого поймаю. Ты можешь идти, – к ней вернулась способность говорить правильно. Заледенелая половина лица оттаяла. – И передай мои слова вождю. А теперь оба оставьте меня, я проведу обряд.

Мершок, который пребывал в священном ужасе оттого, что девушка заживо закопала женщину хойду, машинально кивнул и поднялся колен.

– Я сообщу эту весть вождю, – произнес он и бросился в темноту.