– Да, так и есть.

– В таком случае что вы делаете, чтобы обрести вдохновение?

– Ничего особенного… оно просто приходит, и все…

– Но что вы делаете, чтобы оказаться в состоянии, которое позволяет ему прийти?

– Ох… Ну, прежде всего, я не сижу за столом, это уж точно. Я выхожу, отправляюсь на природу.

– Тогда идем!

– Куда?

– На природу! Чего проще, здесь она кругом. Там немного свежо, но плевать, если мы простудимся – это ради благого дела.

Я схватил пачку бумаги и маркер, натянул куртку и пошел за Анной по длинному темному коридору, не испытывая ни малейшего сожаления от того, что мы наконец выходим из этой мрачной комнаты, где мне все время было не по себе.

Снаружи меня сразу же охватила влажная свежесть деревьев, я был счастлив снова оказаться на открытом воздухе и вдыхать ароматы леса. Если бы мне пришлось сменить профессию, я бы точно выбрал работу лесника: сидеть целый день в кабинете – это не для меня.

– Там, чуть дальше, есть стол, – сказала Анна, взрывая ногами ковер опавших листьев. – Мы иногда обедаем там, когда погода позволяет.

Я пошел вслед за ней среди дубов, сосен и тюльпановых деревьев. Лес казался пленником тумана, который поглотил кроны деревьев и спускался белыми клочьями до самых нижних ветвей.

Мы устроились за деревянным столом под гигантскими ясенями с мощными и гладкими серыми стволами, замершими, словно часовые над кладбищем листвы у наших ног.

– Тимоти, я знаю, вы не чувствуете себя готовым, да и результаты пока не обнадеживают, тем не менее мы должны перейти к реальному делу. День подходит к концу, а значит, нам во что бы то ни стало надо постараться идентифицировать цель.

Я ощутил нарастающую волну страха, но промолчал.

– Я присвою некие координаты месту, на которое нацелился поджигатель, – продолжила она. – Расслабьтесь, не давите на себя, пусть все придет само, просто будьте внимательны к тому, что приходит, хорошо?

– Договорились.

Я, как и прежде, записал свое имя, имя Анны, место, дату и время в правом верхнем углу первого листа из моей стопки белой бумаги. Затем в левой колонке я начал перечислять, предварительно формулируя, чтобы извлечь на свет божий, пресловутые «неблагоприятные помехи»: мои мысли-паразиты и другие чувства, которые обуревали меня в начале сессии.

Мне страшно

Боюсь не справиться

Чувствую, что мне будет стыдно, если опять провалюсь

– Погодите секунду, – вмешалась Анна.

Я поднял глаза:

– Да?

Она уставилась на меня своими голубыми глазами, которые выглядели нереально ярко на фоне коричневатой палитры леса.

– Если вам стыдно потерпеть неудачу, значит вы будете гордиться собой, когда все получится?

– Ну… это же нормально, разве нет?

Она улыбнулась и окинула взглядом окружающий ландшафт.

– Вы видите цветок, вон там, он едва выглядывает из опавших листьев? – спросила она, указывая пальцем на лесной цветок, немного похожий на нарцисс.

– Да.

– Вам удалось разглядеть, какого он цвета?

– Конечно.

– Вы гордитесь этим?

Я пожал плечами:

– С чего бы?

– А если, подойдя поближе, вы бы поняли, что цветок вовсе не того цвета, как вам показалось, вам стало бы стыдно?

– Куда вы клоните?

– В предвидении все происходит примерно так же: нельзя гордиться тем, что получилось, как и стыдиться провала.