– Борода сказал, что вы должны мне заплатить, – так же спокойно произнёс пацан.

– Ага, ща, бежим, аж волосы назад, – ухмыльнулся Мутный. – Ты чё за хуй, вообще? Мы с ним базарили, пусть сам сюда и приходит.

– Ну, он предполагал, что вы так ответите, – пожал плечами тот. – Вот записка…

– В очко себе её можешь забить, – продолжил гнуть своё наркоман. – Я тебе таких сейчас тысячу нарисую.

– Он прав, – включилась в беседу Тоня. – Мы тебе сейчас заплатим, а он после придёт ещё требовать, к тому же у нас немного специфическая договорённость.

– Работу выполнил я, – продолжая демонстрировать непробиваемое спокойствие, ответил Кок. – Значит, заплатить вы обязаны мне.

– Вот пусть сам приходит и эту хуйню озвучивает, чтоб после не пришлось дважды отвечать, – согласился я с доводами Тони. – Так ему и передай.

– Хорошо, – пожал плечами пацан и направился к выходу. – Разрешите пройти? – остановился он возле нас, продолжающих толпиться у двери.

Я молча посторонился, Кок лихо крутанул в руке нож, не глядя вставил его в кожаные ножны на поясе и уверенной походкой пошёл к городским воротам. Один из Жрецов поспешил следом, чтобы стража его не грохнула ненароком, как беглого раба.

– Странный тип, – пробормотал синеглазый, проводив его взглядом до ворот.

– Может, и странный, а Бабая, ублюдка, захуячил, – Мутный держал в руках голову и внимательно рассматривал её. – Что-то я не пойму никак, он, не он?

– Да вроде похож, – пожал я плечами. – Ну, скоро узнаем.

– Да пиздит поди, цыга ебаный, – Мутный швырнул голову на пол. – Хули, я вон сейчас тоже могу кому-нибудь кочан отхуячить, завялить на солнышке и сказать, что это я Бабая пизданул.

– Солнышка нет, мудила, – указала пальцем в небо Лена.

– Да по хуй, суть ты поняла, – кореш спустил штаны до колен и принялся мочиться на серое лицо Бабая. – Ну чё сучара, я же тебе обещал, что в рот нассу. Пацан сказал – пацан сделал.

– Господи, ну и долбоёбище, – вздохнула Лена. – Чё делать-то будем? Мы ведь ему ещё двадцать душ торчим.

– Торчим, значит, заплатим, – уверенно кивнул я. – Как раз с этого свой поход и начнём.

– Какой на хуй поход, я никуда отсюда уходить не собираюсь, я, блядь, Бог! – агрессивно отреагировал на мою фразу Мутный.

– Заберём себе всё, что принадлежало Бабаю, – объяснился я. – Станем Богами на всех землях в округе. И начнём с деревни стукачей.

– Ох ни хуя се распиздон назревает, это я поддерживаю, – ухмыльнулся кореш.

– А можно я тоже с вами? – посмотрел на меня Царь. – Есть у меня одна мысль, как мы можем их в свою веру обратить.

– Опять будешь яйца раскалённой кочергой прижигать? – заржал Мутный. – Или в глаз ебать кого-нибудь?

– В смысле? – удивлённо уставилась на кореша Тоня.

– В прямом, – продолжил рассказывать Мутный о похождениях Петра. – Он в прошлом месяце бабе одной глаз вырезал, а затем туда хуй совал.

– Да ладно? – теперь уже своё недоверие высказала Лена. – Фу, блядь, это же мерзко.

– Вот и я ему так же сказал, – заржал наркоман. – А ему, походу, изврат нравится.