Мутанты ворвались внутрь в тот самый момент, когда жители чувствовали себя в относительной безопасности. Стена взорвалась, и они только-только собирались в панике разбегаться и прятаться, когда пожаловали друзья Мутного.

Кто-то грохнул по нам из пулемёта, который расположился на небольшой вышке в углу крепости. Однако я попросту смял её, как консервную банку, вместе со стрелком и оружием. Видимо, задел что-то ещё, потому как спустя несколько секунд она взорвалась, унося ещё несколько жизней тех, кому посчастливилось в этот момент оказаться рядом.

Следующего, мимо пробегавшего мужика, я поднял вверх и швырнул прямо под рыло кабана. Тот, не раздумывая ни секунды, тут же вгрызся ему в живот, сразу же растворяя содержимое кислотой, что почти на глазах превращала плоть в бесформенную жижу бурого цвета.

Лена с Тоней изредка отстреливали пробегающих мимо, словно мы не на посёлок напали, а приехали в тир, потренироваться на движущихся мишенях.

Царь же развлекался по-своему, заставлял жителей стрелять друг в друга, или бросаться с ножом на женщин. Больше всего его забавляло убивать детей руками родителей, а затем развеивать наваждение и наблюдать за реакциями матерей после содеянного. В сравнении с нами, этот парень рос абсолютным психопатом, асоциальным типом – маньяком.

С момента начала боя прошло чуть более десяти минут, когда жители вдруг принялись просить пощады. В мои планы не входило полное уничтожение посёлка. Тех нескольких десятков трупов было вполне достаточно в виде показательной казни. Поэтому Царь тут же заработал подзатыльник, после того как заставил одного из будущих пленных застрелиться.

В отличие от Мутного, возмущаться он не стал и послушно погасил огонь в глазах. А вот второму пришлось бить в нос, иначе он никак не желал успокоиться, а на все просьбы, даже грубые, отвечал злодейским хохотом. Понесло парня, бывает, но главное, что удар в переносицу всегда работает как нужно.

– Да вы, блядь, заебали суки! – взревел наркоман, присаживаясь на корточки и зажимая разбитый нос ладонями. – Гера, бля, другого способа, что ли, нет? Опять нос сломал, пидор.

– Сука, я тебя три раза нормально попросил, чтоб ты перестал людей убивать! – раздражённо бросил ему я. – Два подсрачника тоже действия не возымели, так что сам виноват.

– Э-э-э, фтсиу, – совсем не таясь, Царь обернулся к снайперскому прикрытию, что расположилось метрах в трёхстах в кустарнике, и замахал им руками.

К нашему удивлению, в деревню вошёл только Борода.

– А щенок твой где? – вытирая кровь о рубаху какого-то мертвеца, поинтересовался Мутный.

– Домой отправил, – отмахнулся наёмник. – Не стоит ему такое видеть.

– Ебать мой хуй, он у тебя головы людям отрезает, а здесь, блядь, значит цензура! – возмутилась Лена.

– Да по хуй мне на кровь и кишки, к такому, наоборот, пусть лучше привыкает, – поморщился Борода. – Не хочу, чтоб он видел, как я души пожираю.

– Один хуй чудно́, – согласилась с подругой Тоня.

– Шли бы вы на хуй, обе, – огрызнулся тот. – Нарожайте себе и воспитывайте, как вам нравится.

– Да нам, вообще, поебать, – фыркнула в ответ Лена. – Можешь их хоть трахать, а после порнушку смотреть запрещать.

– Ох ни хуя себе! – оживился Мутный. – Это, блядь, чё сейчас, шутка про педофилию проскочила?! Мать, да ты только что выросла в моих глазах.

– Блядь, вы мои сексуальные предпочтения обсуждать будете или наконец займёмся делом? – разозлился Борода.