– Блядь, вы мои сексуальные предпочтения обсуждать будете или наконец займёмся делом? – разозлился Борода.

– Если мою отъебать попытаешься, я на тебя обезьян натравлю, чтоб тебе очко порвали, – пригрозил ему Мутный, и мы с Леной снова удивлённо переглянулись.

– Старший кто? – спросил я, обращаясь к местным.

– Вон он, – кивнул в сторону трупа один из сдавшихся в плен.

– Понятно. Помимо него ещё старшие есть?

– А на хуя нам столько начальников? – ответил всё тот же.

– Значит, теперь ты будешь, – ткнул я пальцем в его сторону.

– А чё я-то сразу? – моментально включил заднюю тот.

– Может, тебе в ебло для начала сунуть?! – пригрозил ему Мутный. – Закрой соску мудила.

Парень как-то сразу прислушался, хотя, возможно, на него так повлияла туша шагнувшего вперёд обезьяномедведя.

– Соберите всех покойников в одну кучу, – отдал я следующий приказ и пленные нехотя, но всё же подчинились.

Как ни странно, трупы удалось посчитать, их оказалось чуть более семи десятков. Для посёлка в пять сотен жителей, потери немалые. Среди них пара детей возрастом до пяти лет, и три подростка, ровесники Царя. И эти мертвецы – его рук дело.

Когда всё трупы стянули в одну кучу, я поглотил небольшой поток частиц и выудил их души прямо на глазах остальных. Двадцать светящихся огоньков, я отправил в грудь Бороде, это был остаток платежа за выполненную работу, а остальных поделил между своими.

С большим трудом удалось сдержать сексуальный порыв, но не всем. Царь с Бородой ещё не успели привыкнуть к возбуждению подобного рода. Оба выбрали себе жертву из оставшихся в живых пленников.

Даже не представляю, каково на это было смотреть отцам или мужьям. Однако никто не дёргался и не выражал по этому поводу протеста. Неужто привыкли к подобному?

Царь ещё собирался толкнуть какую-то речь о нашей божественной силе и всё такое, но я решил, что достаточно одного посёлка с репутацией поехавших сектантов.

– Теперь эта деревня принадлежит нам, – выкрикнул я, чтобы все услышали и усвоили информацию. – Я знаю, что вы производите опиум и теперь он тоже принадлежит нам.

– Мы так и скажем, когда Бабай станет вопросы задавать, – вернул мне тот, кого я совсем недавно назначил старшим.

И это мне очень не понравилось, потому я втянул ещё несколько частиц в ладонь и заставил вскипеть всю жидкость, что находилась в его теле. Визг эхом разлетелся над посёлком, а люди вдруг шарахнулись от бывшего знакомого, как от прокажённого. Впрочем, было от чего.

Его тело шипело, плоть рвалась, выпуская пар, в общем, зрелище не из приятных.

– Теперь старший ты, – указал я на молчаливого мужика, по правую руку от предыдущего.

Тот испуганно сжался в тот момент, когда я направил палец в его грудь, но услышав о назначении, судорожно сглотнул и часто закивал.

– Бабай мёртв, я надеюсь, мне больше не придётся это повторять, – добавил я. – И да, любой, кто к вам сунется, будет иметь дело с нами, даже люди покойного Бабая. Кстати, кто знает, где их найти, тому ничего не будет и, поверьте, это уже много.

– Они в Щёлково посёлок организовали, – новый глава быстро соображал, гораздо шустрей своего предшественника.

– Вот молодец, – похвалил его я. – А теперь наш лекарь поставит на ноги раненых, – с этими словами подтолкнул вперёд Лену.

– Молодец, сосёт конец, ха-ха-ха, – не упустил возможности вставить своё слово Мутный. – Ну чё, хули встали? Въебали работать, концерт окончен, ёпта! Чтоб до конца недели партию сдали! В Орехово всё привезёте, и чтоб я не волновался.