– Да потому, что вы уёбки! – в очередной раз перешёл на оскорбления тот.

– Тэ, а не слишком ли до хуя ты пиздишь, а?! – уточнил я, пытаясь нагнать в голос угрозы, но со стороны, это скорее выглядело жалко.

– Да вас убить, долбоёбов, мало!

– Сука, ща въебу, отвечаю!

– Да без своей Лены, ты сейчас и пёрнуть чисто не сможешь, все ляшки обдрищешь, – продолжил наглеть тот, но в целом был абсолютно прав, – Как вы умудрились всё проебать, а?!

– В смысле?! – совершенно не понял претензии я.

– В прямом, блядь! – перешёл на крик пацан. – Меня не было всего три недели, и что я застал по возвращении?!

– Что? – тупо уставился на Царя я.

– Ни-ху-я! – ровно так, по слогам выкрикнул он. – Здесь никого, кроме вас нет! Вообще никого, понимаешь, сука!

– Подожди, я ни хуя сообразить не могу, дай въебать мальца…

– Да на блядь, на хуй! – вместо дозы я получил довольно чувствительный удар ногой в лицо, а когда завалился в грязь, заработал ещё и добавку.

А Царь прекрасно знал, куда бить и как, чтобы я в полной мере ощутил всю боль. У него было достаточно времени для экспериментов, как и самих подопытных. Но с чего вдруг такое отношение ко мне?

Пацан пнул меня ещё пару раз и опустился в лужу рядом. Он закрыл лицо руками и тяжело дышал, а его тело трясло, но не так, как меня, скорее, от злости и адреналина.

Странно, но я на него не злился, не хотел отомстить. Своим отношением он вдруг напомнил мне о том, кто я есть и кем был всё это время. Обычный нарик, без воли и принципов.

Впрочем, первое, что я сделал, когда смог подняться на ноги, это вошёл в дом и поместил в трубку небольшой шарик опия. Совсем кроху, лишь для того, чтобы поправить здоровье. О том, что в этом поможет Лена, я даже не подумал, мне просто хотелось дозы, и всё.

– Мне тоже маленького сделай, – в дверях появился Пётр.

– Что случилось? – наконец уже более уверенно спросил я, когда дрожь хоть немного стихла, а тошнота успокоилась, ушла, как и боль в отбитых рёбрах.

– Бабка облучилась, – зло буркнул в ответ он и тут же отлетел к стене.

Я вернул себе не только самочувствие, но и уверенность, а заодно и способность к магии. Она никуда, в общем-то, не девалась, просто мысли слишком путались.

Кайф постепенно накрывал, отчего с каждым мгновением становилось всё лучше.

Царь расхохотался, лёжа в углу. А я окончательно перестал понимать, что происходит.

– Вы всё проебали, – сквозь смех вымолвил он. – Всё, понимаешь? У вас больше ничего нет! Ка-а-ак, блядь?! Как вы могли так жидко обосраться?!

– Не вы, а мы, – ухмыльнулся я, рухнул в кресло и попытался растолкать Мутного.

Тот спал на диване, а рядом на полу прямо под лицом красовалась засохшая блевотина. Судя по виду, это случилось довольно давно, несколько дней точно.

– Нет, я пытался спасти ситуацию, а вы… – он хотел сказать что-то ещё, но затем просто отмахнулся и снова подошёл к столу.

Он взял трубку для опия, немного отщипнул от общего куска, скатал между пальцев колбаску, а затем ещё раз отделил от неё кусочек, размером едва больше спичечной головки. Его он вложил в приёмник и поднёс к нему огонёк зажигалки. Немного подождал, пока тот начнёт тлеть и с силой втянул в лёгкие сизый дым.

– Ну, объяснения будут? – спросил я, когда пацан сбросил ногу Мутного с дивана и развалился на нём.

– Я ушёл от вас три недели назад, хотел насадить веру в захваченной ранее деревне, – приступил наконец к рассказу Царь.