– Значит, вы говорите, мне ввели что‑то вроде агрессора ДНК? – уточнил Блейз.

– Назовем это фрагментом ДНК. Но это можно считать кусочком живой материи, который может напасть на «особенно уязвимый» участок вашей собственной генетической системы и превратить ее в нечто иное, очень похожее, но тем не менее чрезвычайно враждебное и губительное для вас.

Блейз боролся с искушением спросить, откуда же взялся этот фрагмент ДНК и каков механизм его воздействия. Его всегдашняя жажда знаний подталкивала задать этот вопрос. Но за окном комнаты дневной свет уже сменился сумерками, а ему еще предстояла встреча, о которой Каджу знать не следовало и на которую никак нельзя было опаздывать.

– Так, значит, сейчас вы чувствуете себя нормально? – еще раз довольно резко переспросил Кадж.

– Конечно, – ответил Блейз. – Вы же сами сказали, что до срока я вряд ли что‑нибудь почувствую!

– Так должно быть, – сказал Меновски. – Но в подобных делах никогда нельзя быть до конца уверенным в чем‑либо. Если заметите хоть какие‑нибудь изменения в своем состоянии, немедленно дайте мне знать. Слышите – немедленно! Насколько я понимаю, мы все отправляемся на корабль завтра где‑то в середине дня. Вы случайно не знаете, в одной мы с вами будем машине или нет? Сдается мне, до корабля добраться будет не так просто.

– Мы совершенно уверены, что будет куча проблем, – подтвердил Блейз. – А насчет машины не знаю. Если вы считаете, что это действительно необходимо, то лучше поговорите с Генри Маклейном и объясните ему, почему вам предпочтительнее ехать вместе со мной. Операцию организует он и, соответственно, принимает все решения.

– Мне непременно нужно находиться рядом с вами, – сказал Меновски.

Блейз внимательно взглянул на него.

– Доктор, а насколько вы уверены, что та дрянь, которую мне впрыснули, не начнет действовать уже через несколько часов?

– Уверен настолько, насколько это возможно! Просто когда имеешь дело со штукой, которая воздействует на самые важные системы организма, ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов. На разных людей это может действовать по‑разному.

– То есть вы хотите сказать, что нужда в вашем присутствии не больше чем перестраховка, чтобы исключить малейший риск? Или все‑таки вас настораживают результаты анализов и данные, полученные ваши приборами?

– Вообще‑то да. Я был почти уверен, что знаю, какую вам сделали инъекцию, еще до того как впервые увидел вас, поскольку знаком с привычными им методами и аналогичными случаями в прошлом. Мне казалось, что и в вашем случае они пойдут проторенным путем, что еще раз послужило бы свидетельством их ограниченности.

– Ограниченности? – переспросил Блейз. – Лично мне они показались далеко не глупыми людьми.

– Само собой, они даже очень умны – каждый в своей собственной области знаний, – подтвердил Кадж. – Можно сказать, выдающиеся ученые, если не представители редкой нынче породы гениев. Глупость их проявляется только в обращении с людьми. Сказывается пагубное влияние длительного пребывания в членах Совета. Власть всегда портила даже лучших из лучших. Облеченные властью люди со временем обязательно становятся заносчивыми и ко всему безразличными.