– Я не убивал Макклири! – сказал Римо твердо. – Не убивал! Слышите?

– Что это значит?

– Только то, что я не смог убить его. Он умолял, чтобы я убил его, а я не смог. Понимаете? Он сделал это сам.

– Не может быть!

– Может! – жестко отрезал Римо. – Когда я прочитал об этом, подумал: «Что ж, первое задание выполнено. По глупости Макклири».

– Я этого не знал, – задумчиво сказал Смит, и его голос дрогнул.

– Ладно, что теперь говорить? С того самого дня все и началось: одно задание переходило в другое, другое – в третье и… конца края нет. Благодаря усилиям Чиуна я начал думать, что в этом и есть мое главное предназначение. Потом стало еще проще: убить человека – все равно, что отметиться в журнале о приходе на работу. Вы когда нибудь задумывались над тем, что я испытываю, когда убиваю людей?

– Нет, – тихо сказал Смит.

– Еще бы… Конечно, нет, черт побери! – вспылил Римо. – Половину времени я обдумываю, как сделать это с минимальными затратами энергии. А речь идет о живых людях!

– Что вас тревожит?

– Да я только об этом и твержу последние полчаса! – разозлился Римо. – Вы что, не слушаете меня?!

– Ничего вы толком не говорите. И почему вдруг сейчас?

– Вовсе не вдруг! Это долго копилось…

– Вас тревожат ваши лица? – спросил Смит.

– Вряд ли вы сможете понять меня, – вздохнул Римо.

– В следующий раз, я обещаю, мы восстановим ваш первоначальный вид или близкий к нему, – сказал Смит.

– Если не прикажете хирургу нечаянно ошибиться, – заметил Римо. – Я ведь теперь не только подозрителен для вас, но и опасен. Не так ли?

– Я не сделаю этого.

– Такую операцию я выдержал бы и без наркоза, – сказал Римо, с завистью взглянув на полчища насекомых, кружившихся под лампой уличного фонаря в безумном вихре жизни.

– Не сомневаюсь.

– Вероятно, Чиун выполнит ваше поручение, если вы захотите убрать меня?

– Кто же еще? – На застывшем как маска лице доктора Смита не дрогнул ни один мускул. – Он ведь профессионал.

– Именно! В большей степени, чем я.

Смит повернул свой портфель замками к свету уличного фонаря, секунду поколдовал и открыл его. Римо, готовый к любым неожиданностям, внутренне напрягся. Однако на этот раз все было по честному: Смит вынул из портфеля магнитофон.

– Хочу, чтобы вы послушали эту запись, – сказал он и нажал кнопку.

Говорил Кловис Портер.

На одной из грязных улиц черного квартала в Вашингтоне, округ Колумбия, в свете уличных фонарей, окруженных полчищами насекомых, Римо услышал, как фермер из Айовы прощался со своей женой, единственной женщиной которую он любил; прощался потому, что еще больше любил свою страну.

И Римо сдался:

– О'кей, сукин вы сын! Но это в последний раз!

Глава шестая

Удивительно, но факт. Волоките опротивело грабить. Поросенку и Костяшке надоело шататься по улицам. А Бум Бум почувствовал тягу к работе – любой, только не руками.

Сказать, что Бум Бум или его приятели с работой были на «ты», значило обидеть их. Когда то Волокита, Поросенок и Костяшка пробовали работать поденщиками в фирме «Ауто Куики Кар Шайн», но так давно, что уже нельзя припомнить точно, правда это или нет.

Теперь каждый из них получил право на пособие из фондов социального обеспечения, но особой радости от этого почему то не было. Наверное, потому, что в палате неотложной помощи больницы Фероукс они чувствовали себя не в своей тарелке. Поросенок обвинял Волокиту в глупости и посылал то к одной, то к другой маме.