Разве Волокита думал, что все так кончится? Начиналось так славно. Перед самым закрытием баров двое белых гусей одиноко стояли в центре квартала и проигрывали на магнитофоне голос какого то кота, который забавно мурлыкал.

Волокита, Поросенок, Костяшка и Бум Бум привычно скучали, препираясь из за того, где и чем можно поживиться в этот поздний час. И вдруг – удача: двое подгулявших Чарли, да который постарше и худой еще и с портфелем. Грех не воспользоваться случаем, и ребятки решили устроить театр.

– Наше вам с кисточкой, господа хорошие, – раскланялся Волокита, изображая шута.

Старый Чарли, мельком взглянув на появившихся из темноты чернокожих парней, продолжил разговор с пижоном помоложе.

– Я говорю привет, братва! – начал заводиться Волокита.

– Здорово, мужики! – присоединились к нему Бум бум, Костяшка и Поросенок.

– Добрый вечер, – ответил тощий гусь с портфелем. При этом на лице его не было ни удивления, ни испуга, ни даже волнения.

– Монеты есть? – набычился Волокита.

– А банан пососать не хочешь? – спросил гусь помоложе.

– Чего чего?

– Сказал, чтобы ты шел сосать бананы. Здесь не подают.

– Хо! Да ты никак грубишь! – искренне удивился Волокита. – Хоть знаешь, где ты есть то?

– Уж не в зоопарке ли среди обезьян?

– А за это ты схлопочешь, Чарли. Будешь кровавыми слюнями харкать!

– Послушайте, молодые люди, – заговорил тот, который постарше и с портфелем. – Мы не хотим неприятностей. Идите своей дорогой, и мы вас не тронем.

От такой наглости со стороны Чарли Поросенок расхохотался, Костяшка ухмыльнулся, обнажив желтые от курева зубы, а Волокита как то странно хихикнул. Зато Бум Бум повел себя с достоинством. Он вытащил небольшой пистолет, блеснувший в свете уличного фонаря.

– Я как вижу такого гуся убиваю сразу, – процедил сквозь зубы Бум Бум.

– Он очень испорченный мальчик, – доверительно сказал Волокита, обращаясь к обоим Чарли. – О о очень!

– Таких уничтожал бы в зародыше! – прохрипел Бум Бум. – И с тобой цацкаться не буду!

– Давай, братва, кончать с ними!

Но белые никак не прореагировали на угрозы, будто здесь не было ни Волокиты, ни Поросенка, ни Костяшки, ни даже Бум Бума с пистолетом.

– О'кей, договорились, – сказал тот, что помоложе. – Генерал будет первым сегодня вечером. Остальное уточним утром. И пока я еще не в форме, возьму с собой Чиуна.

– Не возражаю, – кивнул тощий. – Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему так важно наше участие в этом деле? Все остальные известны, поэтому под подозрением.

– У меня плохие новости, сэр, – вновь заговорил молодой Чарли.

Бум Бум взглянул на Волокиту и недоуменно пожал плечами, а Костяшка и Поросенок, не сговариваясь, покрутили пальцами у висков, показывая, что у белых гусей крыша поехала. А как это объяснить иначе? В самом центре черного квартала в Вашингтоне четыре здоровенных негра, вооруженных пистолетом, угрожают двум белым замухрышкам, а те вместо того, чтобы кричать, бежать или молить о пощаде, знай себе беседуют, как расстроить одно дело да как организовать другое, будто их жизнь не висит на волоске.

– И что это за новости? – спросил тощий.

– Кто то интересуется нашими делами, а может быть, кое что уже знает, – сказал тот, который помоложе.