— Конечно. Это побочный эффект, они от промокания зачарованы, — я пожал плечами.

— И что, ты их всегда носишь?

— Когда не забываю — как, например, сейчас, — я вновь пожал плечами. — А ты это к чему?

— Опасный ты человек, Блэйк… Как преступник, всё время в перчатках.

Я рассмеялся.

— Нет, Ретан, я плохой преступник. Я же забыл их дома. Кстати, почему только я? Благородным господам перчатки по этикету положены, так что любой мало-мальски родовитый дворянин или желающий пустить пыль в глаза простолюдин может быть идеальным преступником по твоему критерию наличия перчаток. Кроме того, у нас в Аико от промокания зачаровывается всё подряд, что затрудняет поиски следов аур. И именно поэтому у нас есть я…

— Можно подумать, без тебя я этого не знал. Это была шутка, Блэйк, — хмыкнул мужчина. — Кстати, ничего не чуешь?

— Боюсь, вдохновение будет отдыхать от моего общества по меньшей мере до конца четверти; слишком уж я его активно эксплуатировал, — я вздохнул. — Так что пока по старинке.

Вот такая особенность есть у дара Ищейки. Срабатывает сходу он далеко не всегда. Обычно приходится довольствоваться классической для всех нормальных следователей процедурой. За тем только исключением, что у меня всегда получается легче находить улики, относящиеся к делу: они как будто сами старательно привлекают к себе моё внимание. Как, скажем, вот этот нож, или тонкая, едва заметная полоска не до конца закрытого ящика. Не совсем обычно для рассеянного и невнимательного в повседневной жизни меня, который умудрился забыть дома не только перчатки, но и сюртук, и плащ. И всё потому, что здесь, в этом доме, очень сильно пахнет свежей насильственной смертью, а с этой леди у нас с некоторых пор совершенно особые отношения.

Так что идти по следу преступника я могу пока, как нормальная ищейка, только почуяв «запах», то есть сначала его надо вычислить. Правда, как правило, мои подозрения имеют свойство оправдываться; но, как говорит начальник, подозрения к делу не пришьёшь, и это недостаточное основание для обвинения. Единственное, когда я становлюсь на след в порыве «вдохновения», это само по себе улика. Просто потому, что это что-то вроде транса, распознаваемое классической магией. Я в этом состоянии не могу ошибаться или врать.

— Ладно, Ретан, ты тут заканчивай, а я пойду… общаться.

— Давай-давай, успехов тебе, — хмыкнул исследователь. — Береги нервы.

Я тяжело вздохнул и вышел.

— Где тут все свидетели сидят? — поинтересовался я у скучающих стражей. Они переглянулись.

— Пойдёмте, я провожу, — вызвался один.

— Давно вызов поступил? — мы шли по коридору.

— Да не было никакого вызова. Ну, то есть, из дома нас этого никто не вызывал. Хозяин дома должен был с соседом встретиться за завтраком. Не пришёл, сосед зашёл поинтересоваться, не случилось ли чего. Его попытались выставить слуги, старик насторожился и вызвал нас; он сам бывший следователь.

— А зачем они встретиться должны были, сосед не сказал?

— Да мы не спрашивали. Вы у него сами спросите, он с ребятами внизу сидит. Сами понимаете, аристократия — та ещё публика, за ними глаз да глаз нужен. Вон как этот щёголь на вас бросился, — он неприязненно поморщисля.

— Я верю, что среди них тоже нормальные люди попадаются, — я философски хмыкнул. — Хотя, наверное, редко.

— Оптимистично, — хохотнул стражник. — Ну, вот тут. Не заблудитесь на обратном пути, а я пойду к кабинету, мало ли, помочь надо будет.