— Вот как? — почти искренне удивился он. — Впрочем, не о том речь, давайте к делу. Спрашивайте, молодой человек, я отвечать буду. Если будут замечания — дополню.

Я скептически хмыкнул. Будет чудом, если старик не найдёт замечаний…

— Тогда приступим, — я с форменными бланками и письменными принадлежностями как раз расположился за столом, включил звуковой самописец — очень удобное в нашем деле устройство. — Как давно и как хорошо вы знали покойного графа?

— Где я и где граф, — насмешливо хмыкнул отставной следователь. — Я его совсем не знал. Мы не виделись, никогда не переписывались, даже на улице не пересекались. А вот вчера я получил от него письмо с просьбой о встрече, он спрашивал разрешения прийти и поговорить на какую-то щекотливую тему. Какую — не знаю, в письме не указывалось. Но, скорее всего, тут дело в моей бывшей профессии; зачем ещё графу мог понадобиться подобный старик? Ещё мне кажется, он был напуган или волновался, — почерк нервный, явно второпях написано.

— Предположения?

— Ничего конкретного. Какие-то интриги, вероятно… в любом случае, рыба будет большая, жирная и с вот такими зубами, — он развёл руки на полфута. — Не страшно?

— Зубы поломает, — я хмыкнул. Ариатари окинул меня оценивающим взглядом сквозь прищур, и медленно кивнул.

— Да, пожалуй, есть шанс. Сильный маг, сильный человек, потомок древнего, уважаемого, богатого рода… Знаете, молодой человек, вы просто подарок судьбы для профессии! — он хмыкнул. — Самая большая беда в нашей работе — это случаи, когда замешаны большие деньги и большие люди. Очень тяжело с такими работать.

— Слишком часто меня последнее время хвалят, — проворчал я. — Не к добру.

— Вот уж точно подмечено, — рассмеялся старик. — Ладно, опять я вас заговорил. Кстати, замечание получите: не давайте собеседнику вести разговор так, как нужно ему.

— Почему же? — возразил я. — Если внимательно слушать, то можно определить, чего он хочет добиться. Опять же, он может расслабиться.

Имперец опять засмеялся.

— Уели, уели! Молодец.

— Ладно, давайте дальше по делу. Что было сегодня утром?

— Утром? Утром я ждал его к завтраку, не дождался. Подождал ещё немного, начал волноваться; за сотню лет сыска, знаете ли, чутьё на неприятности вырабатывается. Вам с вашим проклятьем, наверное, столько лет ждать не надо. Почуял беду, отправился проверить, что да как. На пороге меня встретила экономка, сказала, что господин не принимает. Я стал настаивать, она в грубой форме попросила меня убираться. Это окончательно убедило меня, что дело нечисто, и я вызвал стражу. Их при исполнении выставить уже не посмели, а дальше ребята быстренько вас вызвали. Давно его убили?

— Да. Скорее всего, ночью. Во сколько, вы говорите, письмо пришло?

— Около одиннадцати.

— М-да, недолго он, надо полагать, после этого пожил. Ладно, тогда следующий вопрос. Что можете сказать про домашних графа?

— Откуда, молодой человек? — удивился он. — Я же говорю, не был я у него раньше.

— Митун Мецзар, не надо делать из меня идиота, я и сам с этим неплохо справляюсь, — я вздохнул. — Вы просидели с этой компанией в одном замкнутом помещении не меньше получаса, причём застали явление сына графа в весьма расстроенных чувствах под конвоем. Да я в жизни не поверю, что следователь с вашим опытом работы не успел сделать каких-то выводов и ценных наблюдений!

Старик наградил меня долгим задумчивым взглядом.