Старушка долго возилась с замками, что-то бормоча, потом, так и не закончив дело, вдруг снова подала голос.

– А я хотела бы знать, кто вы! Вы мне так и не ответили!

– Народная дружина! – сообщил ей Максим. – Действуем по поручению мэрии! Оказываем помощь!

– А что же вы тогда магазин грабили?

– Если не откроете, мы уедем! – пригрозил Толик. – У нас много еще вызовов на сегодня!

Парни снова заржали, но старушка, все же решившись, открыла. Они тут же оттеснили ее внутрь и разошлись по квартире, только Толик остался с ней, чтобы успокоить. Но хозяйка нервничала и в перерывах между рассказом о произошедшем все пыталась заглянуть в комнаты. На нее не обращали внимания: медлить никто не хотел. Максим, отыскав большую сумку, наугад напихал в нее белье, простыни, разного рода одежду – уж такую, какую нашел. Очкарик, имени которого он так до сих пор и не узнал, заглянул в кухню, но старушка успела съесть и выпить все. По квартире шел не слишком-то приятный запах: она явно пользовалась не работающим уже туалетом.

– Все, пошли отсюда, – сказал очкарик, морщась. – Папа Миша не в себе, как бы не заставил квартал за ним бежать. Он и в лучшие времена так делал.

Осознав, что нужно немедленно уходить, старушка решительно потребовала ее подождать: ей нужно было взять лекарства, деньги и документы. Да и вообще, надо же собраться! Лекарства Максим сразу собрал все, что нашел: и в холодильнике, и в аптечке, и на подоконниках. Деньги и документы Дрон позволил ей взять самой, для чего им пришлось выйти из комнаты – хозяйка имела тайник.

– Лучше не спорить, а то придется этот божий одуванчик силой тащить, а мало ли что с ней будет? Они же лучше голыми на мороз, но с паспортом в зубах. Поколение такое. Без документов сама не уйдет.

За окном кухни послышался рокот моторов, и все подошли к окну. По улице прошла БМП, за которой следовали две машины с цистернами.

– Заправки чистят, – вздохнул очкарик. – А нам остается только из машин сливать. Как думаете, на сколько еще останется топлива в городе?

– С месяц можно будет легко брать, – прикинул Толик. – А потом все чаще будем нарываться на слитые баки. С другой стороны, и людей все меньше, и поездок, наверное, тоже.

– И так, и так паршиво, – заключил Дрон и открыл окно. – Что мы тут стоим, вонь нюхаем? Эй! Скоро уже! Скажите Папе Мише, чтоб не нервничал!

– Ты чего кричишь-то? – удивился Максим.

– БМП туда-сюда ездят, а мы будем шепотом говорить? – рассмеялся Дрон. – Все, пошли за ней.

Конечно, старуху больше всего волновало, следует ли ей брать документы сына, который ушел на работу и до сих пор не вернулся. Ее не слушали: просто вывели из квартиры, а уж там ее подхватил на руки Толик и понес вниз. Ему она и рассказала, как пила воду из бачка унитаза все это время, как кто-то стучал в дверь и рычал, как замолчали телефоны, а за окнами бродили лишь какие-то странные люди, которых она боялась. Старушка не расплакалась, зато у Толика блестели глаза, когда он выходил из подъезда.

– Так и живем… – проворчал Дрон. – Скорее бы ее в пионерлагерь, а то будет на нервы действовать.

– А там что? – спросил Максим, забрасывая на плечо сумку со старушкиными вещами. Стало стыдно: конечно, следовало дать ей время собраться… Но где его теперь взять, время? Времени больше нет ни у кого. – Просто поселят ее в одной комнате с такими же?

– Ну да. Там и будет ждать сына, а когда осознает, что не дождется, то помрет. – Дрон сплюнул. – Подтянись, братва! Домой едем!

В автобусе причитающую старуху, к счастью, сразу увели к задним рядам, далеко от мест Максима и Толика.