– Прогуляюсь.

– Райан…

Я собираюсь пойти за ним, как вдруг в кармане вибрирует телефон, на экране высвечивается местный код и незнакомый номер.

– Сесилия Хорнер.

– Считаешь это охренительно забавным?

Не могу не улыбнуться.

– Доброе утро, Тобиас. С нетерпением жду совместной работы.

– И не надейся. Я пошел навстречу всем другим твоим требованиям.

– Всем, кроме одного. Единственно важного.

– Ты же осознаешь, что связалась не с тем. – Это не вопрос.

– Полагаешь, я не знаю, кто ты и на что способен? – шиплю я, а потом иду в угол лобби, где меня не будет слышно. Смотрю в камеру видеонаблюдения, зная, что он на меня смотрит.

– Иезекиль Тобиас Кинг. Урожденный Иезекиль Тобиас Бэран, тридцати шести лет, дата рождения – тридцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года. Сын Селин Моро и приемный сын Гийома Бо Кинга. Переехал в США в возрасте шести лет, осиротел в одиннадцать вместе с братом, Жаном Домиником Кингом, который скончался в двадцать семь лет, причина смерти не установлена. – С каждым словом дышать все больнее.

– В шестнадцать лет ты уехал во Францию, готовясь к поступлению в Частный институт подготовки высших исследований, чтобы упрочить место в престижной Высшей коммерческой школе Парижа и получить образование в сфере бизнеса. Ты с толком воспользовался временем, вербуя и проверяя старых членов семьи с целью создания альянса ради своего дела. После окончания университета основал компанию «Исход» и четыре года назад сделал ее открытым акционерным обществом. Чистая стоимость по окончании вчерашнего рабочего дня составляет чуть ниже двух миллиардов долларов. Сразу же после основания компании начал искать последнего оставшегося в живых близкого родственника, биологического отца, Абиджа Бэрана, французского еврея и члена Радикальной партии, пока в возрасте двадцати восьми лет ему не поставили диагноз «шизофрения». Шесть лет назад ты его нашел. Вскоре после этого определил его в психиатрическую больницу, госпиталь Святой Анны, расположенный в четырнадцатом округе Парижа, где ежегодно его навещаешь. Этот факт своей жизни ты скрывал ото всех. Его связь с радикальными экстремистами и психическое заболевание, несомненно, одна из причин, почему ты до сих пор не женился и не завел наследников, и основной довод твоей скрытности. Единственное, что тебя по настоящему волновало на протяжении всей жизни, – это твои близкие родственники, личная вендетта против Романа Хорнера, твои амбициозные планы и стремление добиваться своего во что бы то ни стало. – Я поднимаю голову к камере. – Знай своего противника, Тобиас. Твой ход, Кинг.

Вешаю трубку и выхожу на улицу, заметив, что Райан уже почти пересек площадь. Решаю сейчас не лезть к нему, поскольку не могу дать ответы. Я знаю, что он чувствует, поскольку сама борюсь не на жизнь, а на смерть, чтобы получить ответы.

– Сесилия, это ты? – Перейдя Мэйн стрит, поворачиваюсь и замечаю бегущую ко мне Мелинду.

– Привет, Мелинда, как ты?

– Глазам своим не верю, девочка. Дай ка взгляну на тебя, ты стала только красивее, – произносит она и прижимает меня к себе. Я обнимаю ее в ответ так же крепко, после чего она отстраняется. – Выглядишь просто великолепно. Совсем взрослая стала.

– Спасибо, тоже чудесно выглядишь.

– Потому что только что потратила сотню баксов на прическу. – Она проводит рукой по волосам. – И не ври мне. Уехала, слова никому не сказав. Я так за тебя волновалась. А еще ты не вернулась, когда твой отец… – Она замечает выражение моего лица и осекается.

– Извини, у меня были личные проблемы, поэтому уехала.

– Надолго к нам?

– Задержусь на некоторое время.