– Я знаю, что ты здесь, – говорю я, сделав последнюю затяжку, бросаю косяк на траву и встаю.

Поворачиваюсь, почувствовав неизбежную искру, как только замечаю у ворот наблюдающего за мной Тобиаса. Очевидно, стоит он тут давно – его лицо покраснело от ветра. Он мучает меня одним своим видом. Тобиас такой же элегантный мужчина, каким был, когда я только с ним познакомилась. Переменчивый взгляд янтарных глаз, гладкие черты лица, квадратный подбородок. Густые волосы иссиня черного цвета зачесаны назад, ни одна прядь не выбивается. Поверх костюма длинный серый плащ, дополненный кожаными перчатками. Знаю ли я Тобиаса до сих пор? Наши переглядывания подсказывают, что да, знаю, вот только он никогда в этом не признается.

Мы бесконечно долго смотрим друг на друга, пока я наконец не заговариваю:

– Хочешь знать, почему я здесь? – Поворачиваюсь обратно к могиле. – Я ведь так и не покинула этот город.

Ворота скрипят, когда он заходит на кладбище и, встав рядом со мной, смотрит на место, где покоится Доминик. И я знаю, что в эти минуты мы оба думаем о нем и мгновениях до того, как он нас оставил.

Грудь разрывает от боли, пока я пытаюсь вообразить, каково было Тобиасу хоронить брата. Пока силюсь представить, как собралась здесь толпа людей, которых я полюбила несколько лет назад, чтобы вместе оплакать его кончину, чего я была лишена.

– Мне приходится верить, что прощение возможно, потому что если нет… если я не… Тобиас, я не смогу так жить. Я ужасно хочу примириться с той наивной девчонкой, которой когда то была. Не винить себя за случившееся, а…

Он качает головой, словно отметает эту мысль.

– Я безумно хочу двигаться дальше, как, похоже, удалось вам всем, – признаюсь я. – Хочу, но для меня это было невозможно. Мне так и не представилась возможность попрощаться, – давясь словами, говорю я.

На мгновение в его взгляде что то мелькает, а потом лицо суровеет и на нем появляется безжалостное выражение. Именно этого я и ждала и именно этого не хотела.

– Я здесь по той же причине, что и ты. Чтобы оплакать его. Чтобы страдать по нему. У меня есть право тут находиться. – Меня терзает его пустой взгляд. Часть меня хочет вернуться к прежней жизни, которая была всего несколько дней назад, умолять Колина о прощении и возвратить будущее, что я уничтожила собственными руками, но этому не бывать. И причина стоит напротив, являя собой оболочку мужчины, которого я когда то знала.

– Тебе нужно вернуться домой, Сесилия.

Я фыркаю, поднимаю с земли куртку и надеваю ее.

– Кому как не тебе знать, что это последнее, что я сделаю.

– Ты всегда любила все усложнять.

– Так теперь я виновата? – Делаю к нему шаг, и Тобиас начинает шумно дышать, словно даже запах мой ему омерзителен. Я принимаю этот удар, зная, что, возможно, большего не получу.

– Той ночью должна была умереть я, – настаиваю я. – Ты ненавидишь меня, потому что я не умерла?

– За решение Доминика мне некого винить, кроме него.

– Сомневаюсь, что ты говоришь всерьез.

– Так и есть. Это не твоя вина. Но в твоем обществе я часто говорю не всерьез. И это прекратится, как только ты уедешь.

Мне горько стоять к нему так близко и не иметь возможности коснуться. За несколько минут желание, которое я чувствовала годами, усиливается в десятикратном размере, пока я держу лицо, держась за ощущения те секунды, которые он разрешает нам находиться в непосредственной близости. Тобиас тоже это чувствует, я знаю. Я потеряла свое сердце в ту минуту, когда мы соединились на молекулярном уровне. Где то посреди игр, которыми мы развлекались, и подаренной ему любви я потеряла гораздо больше.