Тобиас останавливается и поворачивается ко мне.

– Какое это имеет значение? Теперь компания моя.

– Боже, да ты смешон. Должно быть, тебе претит думать, что я стала взрослой женщиной и ты больше не сможешь мной манипулировать.

– Я получил, что хотел. Так что твоя точка зрения спорна.

– Не совсем, – глумлюсь я. – Я не отпущу тебя, пока не дашь ответы, которые я заслуживаю. Я и так долго была в неведении.

Мы смотрим друг на друга, и я знаю, что Тобиас видит на моем лице несогласие.

– Сесилия, уезжай домой. – Он садится в машину, хлопает дверью и срывается с места.

Глава 36

В холодном поту я сдергиваю пуховое одеяло, ноги болят, а с губ срывается мучительный крик. Я всю ночь гонялась за Шоном по лесу, умоляла его остановиться, а он не оборачиваясь продолжал бежать.

– Проклятье! – Швыряю через всю комнату бутылку с водой, она ударяется о стену, а потом падает на ковер прямо перед залитыми лунным светом стеклянными дверями, и из нее вытекает оставшаяся вода.

Я неустанно сражаюсь со своим подсознанием. В активное время суток намного легче, но ночь за ночью я в каком то смысле скорблю по одному или по всем ним.

И это жалко, поскольку во сне меня почти всегда отвергают.

Я прошу, умоляю их не покидать меня, любить, простить. Хотя бы раз хочу разозлиться, сказать им, что они лжецы, что они не заслужили ни меня, ни моей верности, самоотверженности, моего навеки преданного сердца. И все же я всегда гоняюсь за ними, умоляю о прощении и отпущении грехов, умоляю ответить на мои чувства взаимностью.

Даже демонстрируя в часы бодрствования свои сильные черты характера, ставя на колени зрелых мужчин во время деловых сделок, во снах я всегда слаба. И сознание не сменит гнев на милость, а будет и дальше заставлять вспоминать прошлое. Оно не вернется к истине ни сегодняшнего дня, ни вчерашнего. Не в силах побороть подступающие эмоции, я набираю номер и молюсь, чтобы она взяла трубку.

– Что случилось? – сонным голосом говорит Кристи.

– Мне только хуже. В этом городе становится только хуже.

– Я здесь.

– Извини, – посмотрев на часы, вздыхаю я. – Знаю, уже поздно.

– У меня тут ребенок грудь сосет, а я смотрю всякие видео, так что, поверь, я не злюсь.

– Поцелуй его за меня.

– Обязательно.

Несколько секунд мы сидим молча. Она ждет.

– Какая же я дура. Все живут дальше.

– Я твоя лучшая подруга и говорю тебе, что ты вела себя как робот с той минуты, как вернулась из той дыры. С того года ты изменилась. И я не говорю, что не люблю тебя или твои недостатки, но я вижу твое лицо, когда, по твоему, никто не видит. Ты встречалась с тремя парнями, которые заморочили тебе голову и растоптали сердце, а один погиб в аварии, и ты так и не оплакала его должным образом.

Меня снедает чувство вины, но эти тайны я обязана сохранить.

– Могу я кое что спросить, Си?

– Глупый вопрос, конечно.

– Ты беременна?

– Что? Нет! Нет, конечно. – Я слабая. И такая слабая не могу с ней разговаривать. Я слишком долго хранила свои секреты. – Просто очередной дурной сон приснился. Оклемаюсь.

– Слушай. Однажды дети, которые мешают спать и сосут мою грудь, пока она в кошмар не превратится, вырастут, а значит, когда ты разбудишь меня посреди ночи, я тебя прикончу. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если будущее с Колином сюда не входит – ладно. Если тебе нужно вернуться в этот балаган, чтобы примириться с прошлым, – ладно. Но убедись, что это пойдет тебе на пользу, Сесилия.