И однажды мне придется его простить. Придется простить ради себя. Но сегодня утром меня снова начинает терзать боль, и я опять чувствую унижение, острое, как стрела, жало отцовского отвержения, а нежданное утешение моему истерзанному сердцу спит сейчас в моей спальне.

Последние сутки с Тобиасом прошли бесподобно, и я слишком боюсь довериться этим воспоминаниям. Я провожу пальцем по губам, думая о том, как он целовал меня, обнимая, словно дороже меня нет на целом свете, словно ему интересна каждая моя мысль. Закрыв лицо руками, пытаюсь прогнать эти мысли и все же постоянно вспоминаю наш разговор.

Мечтай тысячами грез.

За последний год я научилась жить по другому и не умела в прошлом наслаждаться жизнью так, как умею сейчас.

После вчерашнего озарения я понимаю, что мое будущее состоит из важных поступков и важных решений. Я хочу все это испытать. А иначе какой смысл?

Меня окутывает чувство умиротворенности, когда я вспоминаю будущее, которое обрисовала себе в том конференц зале. Решение жить настоящим, даже зная то, что знаю. Риск и вознаграждение. Без сожалений. Я решила, какую сыграю роль.

Я прогуливаюсь вдоль живой изгороди, любуясь покрывающей ее жимолостью, когда вдруг чувствую его присутствие. Поднимаю взгляд и вижу, как Тобиас стоит в углу внутреннего дворика и пристально за мной наблюдает.

– Привет.

Он молчит. Его майка помялась, ткань облегает тело как вторая кожа, подчеркивая мощное телосложение, когда он потягивается. Черные боксеры заостряют внимание на его невообразимо мускулистых бедрах. Он взъерошен и ни капли не похож на стильного ублюдка, которого я ожидала увидеть на пороге своего дома. Несмотря на его потрепанный вид, глядеть на него воистину мучительно. Ночью мы украли миг. Миг эгоизма, когда уступили всему, чего хотели, и не только в физическом смысле. Это был большой глоток для двух мучимых жаждой людей. Мы смаковали каждую каплю, но теперь может случиться непоправимое. И все же я чувствую притяжение, тоску и потребность, а ведь Тобиас стоит всего в паре метров.

Я провожу рукой по нежным бутонам.

– Здесь красиво, согласен?

Снова молчание, и оно невыносимо. Сердце несется вскачь, пока все вокруг меня замерло. Обстановка накаляется, и я чувствую на себе его взгляд, от которого по шее начинают ползти мурашки. Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Ведь если сделаю это, он все поймет.

– С трудом верится, что такое прекрасное место принадлежит плохому парню, – слышу грусть в своем голосе. Той ночью, когда Тобиас задавал мне вопросы, я была с ним честна. В отведенные мне здесь месяцы я пережила надлом. Время, начиная с момента, когда отец признался, что не может меня полюбить, до вчерашних событий в его конференц зале, казалось затяжным и мучительным испытанием. И хотя признаться в этом сложно, я приехала в Трипл Фоллс, лелея надежду, которая теперь исчезла навсегда. Отношения с отцом уже не восстановить.

Отвержение Романа превратило меня в печальную и одинокую маленькую девочку. Да я так себя и вела, нося свое разбитое сердце и умоляя всех и каждого сказать мне, что оно чего то стоит.

– Знаешь, ты был прав, – говорю я, проводя пальцами по цветущей ограде жимолости. – Я почти всю жизнь печальная, одинокая маленькая девочка.

Я улыбаюсь, хотя в глазах стоят слезы.

– Не могу понять, почему он не смог, не захотел меня полюбить. Я осознаю, что сейчас это всего лишь кровная связь, а я – обязательство. И только. Но я не стану просить прощения за то, что думала, будто заслужила его любовь, или за период взросления, или за принятые мною решения.