Он прижимается ко мне лбом, и мы дышим в унисон. Я глажу его по спине, из его взгляда исчезает удовольствие, сменяясь правдой. Тобиас наклоняется поцеловать меня, и я чувствую, как он отстраняется, а мое сердце начинает оседать под грузом нашего секрета.

Когда Тобиас отодвигается, его отсутствие разрывает меня на части, и я сдерживаю всхлип. Он отворачивается от меня и понуро садится на край шезлонга, крылья напрягаются на его мускулистой спине.

Связь, которую он образовал со своими братьями, становится еще крепче. Вот и ответ, причина нашего начала и причина нашего финала – связь, созданная любовью. Неподвластная времени связь, которую не разрушить иной любовью. Связь с его братьями является его смыслом жизни.

Он никогда не сможет выбрать меня.

Он никогда меня не выберет.

Я никогда не смогу попросить его об этом.

– Между нами ничего не может быть, – тихо произносит он.

– Знаю. – Я приподнимаюсь с шезлонга и сажусь, а Тобиас медленно встает и, подняв мое платье, протягивает его мне. Забрав свои боксеры, он оглядывается через плечо, и я вижу в его глазах сожаление. – Я не могу ничего тебе обещать.

– Я и не прошу.

– Теперь все кончено. Все должно кончиться, Сесилия. Должно.

– Знаю.

С еле сдерживаемым гневом он натягивает нижнее белье. Я готовлюсь к боли из за его отсутствия, к тоске на сердце, пока он подбирает с земли футболку. В прошлом мне разбивали сердце. Я слишком хорошо знакома с этим чувством, но сейчас в груди беснуется боль такой силы, какую я и представить себе не могла.

На мгновение Тобиас вдруг перестает одеваться и смотрит на меня, замерев с майкой на шее, а потом продевает в нее руки. Я встречаюсь глазами с измученным взглядом и вижу его неповиновение – не мне, а звездам, которые ополчились против нас.

Полная катастрофа.

– Черт подери, я не хочу уходить. Не хочу спорить. Не хочу ненавидеть себя. Не хочу винить тебя. Я устал на них злиться, но будь они прокляты и… будь проклята ты, Сесилия. Ты не должна была познакомиться с ними, и ты никогда… – Его лицо искажается от ярости, а мое сердце сжимается. – Ты была… – Он рывком заставляет меня встать и прижимает к себе. Я чувствую, как волнами исходит от него гнев, вижу в его глазах боль.

– Твоей. Я всегда должна была быть твоей, – отвечаю я, а Тобиас кивает и втягивает меня в поцелуй.

Глава 20

–Расскажи о ней, – прошу я Тобиаса, который лежит, положив руки мне на живот, и пристально смотрит. Он восхитительно обнажен, и мне прекрасно видна его красивая задница. Даже после сделанного в саду признания, что между нами ничего не может быть, Тобиас затянул с претворением в жизнь этого решения. После этого мы весь день заполняли дом новыми воспоминаниями: разговаривали, ели, играли в шахматы, плавали, чередовали трах и занятия любовью. Мы оба отрицаем, отказываясь сталкиваться с неизбежным.

– Пожалуйста, мне интересно.

– Она… была красивой, остроумной, полной жизни. Неуступчивой и требовательной в нужные моменты, но удивительно нежной. Любила вино и научила меня готовить. Она была отличным поваром. Мы проводили большую часть времени на кухне. Она всегда могла меня рассмешить, в каком бы настроении я ни находился. Она была моим лучшим другом… моим всем.

– А твой отчим?

– Бо был мне отцом.

– Ладно. Вряд ли он был человеком настроения? – Меня удостаивают взглядом, от которого я начинаю смеяться.

– Я должен быть таким же хитрым, – без обиняков принимается оправдываться Тобиас, – таким же безжалостным, и тебе известна причина.

– Хочешь сказать, где то скрывается еще одна очаровательная сторона личности? Так продемонстрируй ее.