|
Сердце екает, когда снова представляю, как Тобиас смотрит на меня и закрывает дверь, а за его спиной стоит множество полуобнаженных женщин. Чувствую, как губы поневоле расплываются в улыбке, когда он с любовью смотрит на меня. От выражения его лица у рецидивирующей и счастливой меня перехватывает дыхание.
– Может, ради тебя я привыкну к корице. – Тобиас жадно слизывает с моей шеи приправленную специей воду, и я с горечью осознаю разницу между его первым поцелуем и тем, как он целует меня сейчас. Все изменилось.
Все.
Тобиас ласкает своим соблазнительным ртом, скользит языком, приправленным корицей, по моему и целует, целует, пока солнце согревает нашу кожу.
– Думаешь, раз добавил к завтраку корицу, то загладил свои гадкие проступки?
Он пожимает плечами.
– Ты о приснившейся тебе небылице?
Я качаю головой и уворачиваюсь от очередного поцелуя, а Тобиас смеется.
– Я бы не поступил с тобой так, mon trésor .
Этот мужчина только что назвал меня своим сокровищем. Если у него это вырвалось случайно, то он не жалеет об этом и не забирает свои слова обратно. На самом деле он смотрит на меня безо всяких сомнений. В свете недавних событий, после проведенных вместе недель меня не должно это удивлять. Но каждый день Тобиас проливает все больше света на неизвестные мне части, и каждый день я оказываюсь удивленной в хорошем смысле этого слова.
Слова ускользают от меня, когда мы молча смотрим друг на друга, пасуя перед притяжением – слишком мощным, чтобы ему противостоять. И теперь, когда мы оба констатировали это притяжение, приняли его и стали получать удовольствие, пути назад нет.
Потому что правда в том, что я больше не испытываю ненависти к Тобиасу Кингу.
Я влюблена в него.
Ненасытная потребность в нем течет по моим венам словно лава, порождая боль, которую может излечить он один – и знаю я этой всей душой. Проходит несколько секунд, и Тобиас понимает, что я ничего не сказала в ответ. Я смотрю на него, умоляя взглядом не пользоваться моей слабостью, но он заявляет права на все, что принадлежит мне.
– Мне больно, – признаюсь я.
– Из за сна?
– Да.
Он хмурится.
– Ce qui te blesse, me blesse .
– Правда?
Тобиас кладет мою руку себе на грудь, чтобы я почувствовала правду. Чувствую стук его сердца, в то время как мое ходит по краю и осторожно заглядывает в бесконечную пропасть и, оценив риск, с порицанием сжимается.
Еще рано.
Нам необходимо доверие, а оно запоздало. Но такова наша сущность, и, если честно, именно доверия нам и не хватает. Доверия и тысячи тайн, в которые он не посвящает меня. Вот что важно.
Так что, если мое сердце и склонно к безбашенному мазохизму, разум помогает удержаться на плаву.
Тобиас приподнимается, давая возможность дышать, и в ответ я обхватываю его ногами. Мы запачкались, нам нужно снова под душ, но я не потрачу ни секунды этого драгоценного мгновения, потому что чувствую, что приближается расплата. Мы и так слишком долго откладывали.
– Спрашивай о чем хочешь, – шепчет Тобиас и, прижав большой палец к уголку моего рта, очерчивает губы. Воздух между нами заполнен ароматом корицы. – Спрашивай, и я отвечу.
– Между нами больше не деловые отношения, – шепчу я. Отчасти это заявление, отчасти вопрос. Мы прижимаемся друг к другу, и Тобиас медленно качает головой.
– Нет.
Я не могу заставить себя спросить и потому не спрашиваю. Тобиас наклоняется и прижимается ко мне губами, а потом говорит:
– Ты предупреждала меня не влюбляться в тебя. Говорила, что в твоем сердце мне нет места.
– Ты утверждал, что не влюбишься, – напоминаю я, душа парит от его признания.
Он наклоняется еще ближе и проводит своим носом по моему. |