– Я готовлю, – хитрит он, отвлекая меня от мыслей, – так что выбирать мне как шефу.

– Ну а я хочу корицу. – Я обыскиваю стеллаж со специями и, выхватив бутылочку, срываю пломбу.

– Никакой корицы.

– Как же ты, черт возьми, любишь командовать.

– Спиши это на побочный эффект моей сферы деятельности, – подкалывает он, мастерски взбивая тесто в податливую структуру, пока я подначиваю его бутылкой.

– А если я потрясу три раза?

Тобиас замирает и внимательно смотрит на меня. Я замечаю, как по его лицу растекается румянец.

– Три покачивания стакана перед тем, как испить. Три постукивания зубной щеткой по раковине. Три щелчка выключателя в ванной. Три щелчка мизинцем перед тем, как передвинуть шахматную фигуру. Три нажима на бутылочку с гелем для душа. Похоже, три – ваше счастливое число, мистер Навязчивый ритуал.

Я переворачиваю крышку на бутылочке с корицей, чувствуя, как горит лицо под взглядом Тобиаса. Перевожу на него взгляд и понимающе улыбаюсь.

– Вы старались, мистер Кинг. Действительно старались. Вы всячески старались скрыть это, но я заметила. И, если честно, считаю ваши заскоки очаровательными.

Тобиас приподнимает густую бровь. Его иссиня черные волосы так и не высохли после душа. И ничто не соблазняет меня сильнее мокрого Тобиаса. Я доказала это сразу же, как мы вышли из душа.

До того, как вспомнила свой сон.

Появившееся перед глазами воспоминание вынуждает меня вздрогнуть, но я продолжаю идти к Тобиасу, насмешливо тряся бутылочкой.

– Даже не думай, – предупреждает он, медленно отступая.

– Но я люблю корицу. – Я выпячиваю нижнюю губу.

– Твои проблемы.

Продолжая взбивать тесто, он аккуратно отодвигает от меня миску, когда я к нему подкрадываюсь.

– Не испытывай мое терпение, женщина.

– Ладно, я не буду добавлять корицу в еду.

– Рад, что мы пришли к соглашению. – Тобиас смотрит, как я вытряхиваю себе на ладонь три порции специи, а потом поднимаю руку и дую на нее. Когда облако корицы накрывает его, ослепив на мгновение, Тобиас сипит. Чертыхаясь, со взглядом, в котором горит жажда расправы, он швыряет миску и бросается на меня, но я успеваю отскочить. Удирая от него, едва успеваю добраться до задней двери и ойкаю, ощутив на бедре кончики его пальцев.

– Лучше беги, – кричит он за моей спиной. Я пулей пролетаю мимо бассейна и только тогда решаюсь оглянуться. Тобиас бежит за мной, его глаза горят от погони. Мне удается добежать до сада, но на лужайке Тобиас успевает обхватить меня за талию.

Я выкрикиваю его имя, и он, подхватив, кружит меня как тряпичную куклу, а потом опускает на траву и зарывается лицом в мою шею. Я начинаю кашлять от пряных испарений.

– Черт возьми, мужчина, от тебя воняет!

– J’adore la cannelle , – ехидно парирует он и стряхивает остатки воды с волос мне на шею и грудь, а потом стряхивает и корицу, от воды она превращается у меня на груди в вязкую массу. Я суматошно пытаюсь спихнуть его. Когда Тобиас отстраняется, у меня сбивается дыхание. Я начинаю дрожать под его горящим взором и ослепительной улыбкой. Моя ответная улыбка меркнет от воспоминаний о сне, и Тобиас сводит брови.

– Да что с тобой сегодня? – Он пристально смотрит на меня, изучая. – Ты еще злишься на меня? Я же говорил, что деваться некуда.

– Нет.

– Тогда что? Ты все утро задаешь мне жару.

Я смотрю на него несколько секунд и отвожу взгляд.

– Мне приснился сон.

– Так дело во сне, – на одном дыхании выпаливает он.

– Я же тебе рассказывала, – вздыхаю я, тщетно толкая его в грудь. – Объясняла. Сны для меня как события наяву.