Положив трубку, она пошла в гардеробную, смотреть костюм для похорон. В последний год Зыков пополнел, и она остановилась на сером, с эластаном.

* * *

Их перехватили на Дмитровской, перед мостом. Мент в будке регулировщика перевел светофор на красный, и Антон послушно остановился, хоть рядом никого не было.

В заднем зеркале увидел приближавшийся мотоцикл. Водитель пригнулся к рулю, а седок сзади, одной рукой держась за спину водителя, расстегивал объемную куртку на груди. Не успеть, понял Антон, и заорал Свете:

— Ложись!

Она не поняла, и он схватил ее за затылок и с силой нагнул вниз. Мотоцикл сбросил скорость, обогнул «БМВ» по дуге и с визгом затормозил в пяти метрах впереди. Седок, в руках у него был теперь автомат с коротким дулом, нажал на спусковой крючок, и пули яростным градом обрушились на «БМВ». Сетка лобового стекла взорвалась и пошла трещинами, и просыпалась осколками вниз, а крик Светы потонул в грохоте. Как только автомат замолчал, Антон дернул за рычаг передач и вдавил в пол педаль газа. Машина рванула с места. Он держался за руль, не поднимая головы. Машина налетела колесом на бордюр, их тряхнуло, Света опять вскрикнула.

Им вслед стреляли из пистолетов. В машине пахло маслом.

Антон выпрямил голову, свернул в арку сталинского дома, и резко притормозил, так, что его бросило на стекло. Потянулся к дверце через Свету, щелкнул рычажком запора.

— Прячься! За мусорку!

Девушка шмыгнула за стоявшие у стены в ряд три ржавых бака, а он вышел из машины, и едва успел поднять пистолет, как в арку въехал мотоцикл. Водитель стал тормозить и поворачивать колесо, чтобы дать седоку прицелиться, и эта задержка стоила им жизни. Расставив ноги и перехватив левой рукой правую, Кошелев за четыре секунды разрядил в них магазин «Зауэра». Пули впивались в их тела, выбивая кровавые фонтанчики, мотоцикл завалился набок, ревел и царапал бешено вращающимся колесом асфальт, вырываясь из-под мертвого водителя; стрелок в последнем мышечном спазме жал на спуск, и пули автомата били в старый кирпич арки, бессмысленно кроша кладку; оба механизма пережили своих хозяев.

В воздухе пахло стреляными гильзами и дробленым камнем.

Кошелев выбросил на асфальт пустую обойму и торопливо вставил новую, отходя к правой стороне арки, в тень. Он не видел следующей машины, но расслышал скрип покрышек при торможении. Раздались хлопки дверей, тихие, неразборчивые команды и шелестящие по асфальту торопливые шаги. Антон перестал дышать, чтобы лучше слышать — так и есть, двое побежали вдоль дома, чтобы зайти в тыл. Значит, оставшиеся будут ждать их, и у него есть двадцать секунд преимущества.

Света смотрела на него из-за баков. Он показал на себя и выбросил один палец, затем на нее и выбросил два — она склонила голову в знак того, что поняла.

Антон пошел к выходу из арки, держа пистолет в полусогнутых, выставленных вперед руках.

Он выиграл две секунды, которых хватило на четыре выстрела: первым он прострелил горло одному из преследователей, остальные ушли в молоко — оставшийся живым соперник, мгновенно сориентировавшись, спрятался за падающим товарищем и два раза, вслепую, выстрелил из-за него.

Антон побежал вперед, как вдруг пуля сильно стукнула его в левое плечо, развернула, и бросила на землю. На мгновение, ослепленный болью, он перестал соображать, а когда пришел в себя, увидел, как враг поднимается из-за тела поверженного. Они встретились глазами, вскинули оружие и вспороли воздух выстрелами одновременно, но Антон оказался удачливей.

Света помогла ему подняться и потащила к «Мондео»: пока она искала в карманах убитых ключ, Антон, спрятавшись за задним крылом, отстреливался от подоспевших двух других.

Бросили «Мондео» сразу за кольцевой, в ста метрах от лукойловской заправки, где на обочине их ждал Бугрим.