Призрак несколько вдохов колебался в десяти шагах от меня, но затем одним рывком приблизился на три шага и замер. Отчётливо было видно как невидимый ветер, дующий ко мне, треплет его фигуру, срывая с тела клочья туманной крови, которой он истекал. Признаюсь честно, выбрав этот путь, остановиться после первого, отданного ему, ядра меня заставила слабость. Моя слабость. Неприятно признавать, но ту, едва ощутимую угрозу, которую я ощущал после его освобождения из Флага, ничем иным, как желанием напасть на меня, объяснить нельзя. Жаль. Видимо его раны серьёзно на него влияли, заставляя цепляться за своё существование некоторых из тех призраков, что составляли его части. Я не мог быть уверен в том, что, вернув ещё немного силы, тот ребёнок не нападёт на меня, взяв верх над мужчиной.

Впрочем, скорость с которой призрак восстановился после одного ядра, говорила, что моего запаса с лихвой хватит на то, чтобы привести его в порядок. Зато сейчас, когда я сам довольно беззащитен, я оказался надёжно ограждён от угрозы с его стороны. Жаль, что так вышло. За те недели в Миражном мне стало казаться, что он обретает свою волю и уже не так зависит от приказов Флага. Жаль, что сегодня эта самая обретённая свобода заставляла его смотреть на меня как на способ залечить раны. Ничего. Одно ядро я ему отдал. После каждого Круговорота буду давать ещё, залечивая его постепенно. Можно даже попробовать использовать для этого один из камней яшмы.

Вот только призрак не слышал моих мыслей и шагнул ко мне снова. Невзирая на свои раны и потери тумана, который срывало из ран Круговоротом. Замер.

Затем шагнул ещё раз. Я прищурился, сейчас не столько занятый меридианами и узлами, сколько вглядываясь в приближающегося ко мне. Помощника? Врага?

В сиянии нитей силы я не мог увидеть лица, а рост постоянно плыл. Тёмная фигура, отчётливо выделяющаяся на белоснежном снегу в круговерти энергии Неба, сделала ещё один шаг. Странно было то, что я до сих пор не ощущал от призрака угрозы. Моя боевая медитация сбоит во время Круговорота? Призрак шагнул и поднял руку.

Теперь он касался тех цветных нитей других стихий, что улетали прочь от меня, растворяясь в воздухе. Мне было отчётливо видно, как они сменили направление движения, устремляясь к ладони, сотканной из тумана. И исчезали уже в ней. Мгновение, разделённые лишь пятью шагами, мы с призраком глядели друг на друга. Теперь я видел его лицо. Лицо мужчины. Затем кивнул ему и прикрыл глаза, полностью отдаваясь работе с узлами. Не так уж давно я проходил это на вершине пирамиды медитаций семьи Кавиот. Я уже знал каково это — поглотить озеро энергии и влить его в бездонные колодцы ещё спящих узлов. Разве что на этот раз я даже помогал силе Неба наполнять и моё тело. Ему, израненному, истощённому зельями и сжиганием выносливости, это нужно как никогда. А ещё я довольно хорошо представлял себе, где находится предел моих возможностей и возможностей меридианов. И остановился на самом краю, разорвав круги циркуляции Формы.

И тут же открыл глаза, схватившись за грудь левой рукой и закашлялся, сплёвывая на снег рванувшую в горло кровь. Она капала и с пальцев, запятнав всё вокруг и оставляя отпечаток на броне. Откашлявшись, я разжал ладонь и оглядел окровавленную, ставшую двухцветной яшму. Половина исчезла, оставшаяся явно стала меньше. Руки снова выглядели так, словно за время Круговорота меня освежевали, стянув кожу с кистей чулком. Но, что удивительно, несмотря на столь печальный вид, ощущал я себя гораздо лучше, чем четыре сотни вдохов назад. Даже правая рука почти без боли двигалась в локте. Возможно, конечно, что боль стихла лишь в сравнении с той, которая терзает разодранную кожу. Но думаю, дело не в этом. А в энергии Неба, которой прошло через тело столько, что голубая пыль била на два шага от меня, почти доставая призрака.