«Борись!»

Голос бился у меня внутри и уже не просил, а требовал свободы – рычал, что хочет на волю, спалить мир дотла.

Только мне предложить было уже нечего – ни мальчику, ни себе. Ни оружия, ни магии, только собственное тело, чтобы заслонить его от яростного отцовского гнева.

Я никогда не была по-настоящему верующей. Я никогда не просила наставлений у Старых Богов и, не считая отдельных кощунственных ругательств, никогда не воззвала бы к кому-то из Клана, понимая, что не стоит ждать помощи от существ, которые раскололи мир пополам.

Но если это принесет капельку мира в последние секунды жизни или даст крупицу благосклонности неведомого инфернального создания, правящего загробным миром, – ради этого мальчика и его матери я должна была хотя бы попробовать.

Священные, древние слова полились из меня – Обряд Концов, запрещенная молитва из старой религии смертных.

– «Окончен твой век, пусть свершится обмен. Отдай счастье жизни за мир, человек».

Молитва полилась с моих губ, а ноги Потомка заскользили по грязным камням. Он неспешно приблизился, и слова потекли быстрее, в такт ускорившемуся пульсу.

– «Не бойся, когда мрак развеется, уйдет вся боль, давай надеяться».

– Богохульница! – презрительно усмехнулся Потомок. – Отлично. Я буду спать спокойнее, зная, что ты заслужила смерть.

– «Все тайны судьбы отворятся лишь тем, чьи души покорятся».

– Смертные боги не помогут тебе, девочка. Может, Клан смилостивится над вами обоими.

Я крепче прижала к себе мальчика и зажмурилась.

– «В любви и покое бей челом, и святой наш псалом…»

Потомок нанес удар.

Глава 16

Мое тело сотрясла дрожь. Тот же странный ледяной жар, который я чувствовала во дворце и позже в лесу, залил каждую складочку, каждый изгиб моего тела, распаляя кожу волнами мороза и пламени.

За опущенными веками ярко пыхнуло, потом воцарилась зловещая тишина.

Мне хотелось что-то почувствовать – боль, удар или неведомую легкость, к которой поднимается каждый умерший. Но не было ничего – только мое тяжелое дыхание и уходящее ощущение настигнувшего меня секунды назад.

– Как? – пролепетал Потомок. – Как ты?..

Я разлепила веки.

Ничего не изменилось. Ребенок по-прежнему прижимался ко мне. Его мертвая мать неряшливой кучей по-прежнему лежала у стены. Потомок по-прежнему возвышался надо мной, разинув рот от потрясения.

Он промахнулся.

Промахнулся.

Потомок покачал головой:

– Но… Я ведь тебя ударил.

На свету ярко блеснул металл. Клинок Брека упал неподалеку от ног Потомка, если бы я только могла до него дотянуться, мне нужен всего лишь крохотный шанс…

Потомок проследил за моим взглядом. Почувствовав мое намерение, он бросился вперед с раскрытыми ладонями. Тени материализовались и уплотнились в залп острых как лезвия стрел.

Я подняла голову, когда тьма окружила меня. Снова ледяное покалывание. Снова ослепительная вспышка.

Я зажмурилась. А когда снова открыла глаза, в воздухе таяли струйки мерцающего дыма.

Потомок… снова промахнулся? Но я же видела атаку – стрелы летели прямиком в мое громко стучащее сердце. Они не могли промахнуться.

И тем не менее…

Наши с Потомком недоуменные взгляды встретились, но тут послышались крики и приближающиеся шаги.

Мой план…

– Пожар! – снова заорала я. – Пожар, все сюда, пожар!

В конце проулка собралась толпа, в том числе несколько дородных мужчин с ведрами, в которых плескалась вода.