Обдумывая недавние поступки Джека, Лайза рассудила, что он будет искать новой встречи с ней. Она без труда вызовет его на очередной тет-а-тет, выждет время и попросит помочь Дэвису.

Лайза повернулась к торговцу:

– Мистер Дэвис, кажется, нам улыбнулась удача. Поверенный, о котором я говорила, не кто иной, как Джек Фэрчайлд. Теперь он живет здесь, в Миддлдейле.

– Что? Господи, благословенный день! – Дэвис порывисто схватил Лайзу за руку. – Свершилось чудо! Мистер Фэрчайлд поможет мне восстановить справедливость. Но как же вы его нашли?

– Провидение помогло. При первом же удобном случае я расскажу мистеру Фэрчайлду о вас. А вы пока постарайтесь припомнить все, что случилось перед пожаром. Может оказаться, что закон на нашей стороне. Так вы обещаете? Вот и отлично. О следующей встрече я передам через горничную. Всего хорошего, мистер Дэвис. Надеюсь, в ближайшем времени мы снова увидимся.

Дэвис закивал:

– Непременно, мисс Крэншоу.

– До встречи!

Розалинда Крэншоу устроилась на диване рядом со старшей сестрой, седеющей блондинкой миссис Брамбл. Сестра Лайзы, Селия, одна сидела за ломберным столом, тасовала колоду и украдкой поглядывала на Джека. Виконт Баррингтон беседовал с хозяином дома, стоя у камина. Сам Джек расположился у двери, ведущей на террасу, и поминутно смотрел куда-то вдаль. Остальные, несомненно, думали, что он восхищается ухоженным парком. Но Джек вглядывался в ту сторону, где в последний раз видел Лайзу.

Она представлялась ему так отчетливо, словно была рядом, виделась яснее, чем любая из присутствующих дам. Еще никогда сочетание дерзости с дурманящей невинностью не притягивало его сильнее. Джек был готов признаться самому себе, что Лайза вскружила ему голову. С другой стороны, она отнюдь не привычная для него добыча – барышня, попавшая в беду. Покорить ее будет не так-то просто. Зато в выигрыше останутся оба, а с его стороны подобный акт милосердия будет равносилен удару кинжала, которым во времена средневековья добивали поверженного врага.

– Мистер Фэрчайлд, вскоре вы сами убедитесь, – заговорил виконт, прервав размышления Джека, – что жители Миддлдейла и большинства окрестных деревень в массе невежественны. Но Крэншоу принадлежат обширные земли в округе, а мужичье для полевых работ незаменимо.

Джек с трудом отвел взгляд от парка и усмехнулся. Виконт упорно не желал понимать, что Джека с детства учили управляться с арендаторами.

– Вот как, милорд? – отозвался Джек.

– Да, в сущности… – И виконт разразился пространной тирадой, а Джек, не слушая его, вновь вообразил прелестную Лайзу Крэншоу. От внимания Джека не ускользнули и земные достоинства девушки – длинный плавный переход от шеи к плечам, атласный отлив сливочной кожи на высокой груди. Розовый язычок, в волнении блуждающий по уголкам губ, ровные белые зубки, покусывающие пухлую нижнюю губу…

– Расскажите же мне, каким опытом поверенного вы располагаете, мистер Фэрчайлд. – Гулкий голос Бартоломью Крэншоу прервал воспоминания Джека.

Отец Лайзы был невысоким плотным мужчиной с двойным подбородком, крупным носом и буйными, седеющими светло-русыми волосами, вихры которых торчали во все стороны. Для важности он носил очки, хотя и отличался отменным зрением, и, несмотря на внешнее добродушие, умел быть строгим и непреклонным. Эти качества вкупе с решительностью помогли ему сколотить состояние.

– Я много времени провел в канцлерском суде, мистер Крэншоу.

– Мистер Педигрю весьма высокого мнения о вас, – заметил Крэншоу. – Он считает, что вы могли бы стать и бенчером, если бы захотели.

– Пожалуй, мог бы. – Джек вскинул бровь и усмехнулся.