- И влюбилась безответно, несчастливо...

- И это не редкость... - Петр опять вытащил сигарету.

- Да курите! - махнула рукой хозяйка и отошла от окна. - Что вы все мучаетесь?..  Я в молодости тоже сигаретами баловалась, а как забеременела... Потом пока Аллочку растила... Отвыкла... Так вы считаете, это все ничего? Пройдет? Просто - перемелется?

- Перебесится, - буркнул Петр. - У меня три таких... Настоящие колючки... Теперь до последнего звонка осталось - всего-ничего... Два с небольшим месяца. А там улетит она в края далекие учиться в этом самом Оксфорде... или еще где.. И все сразу пройдет... забудется... Лишь бы не было войны.

Тамара Вадимовна внезапно глянула ему прямо в глаза.

- Вы так думаете? А если нет?

- Конечно, да! - уверенно сказал Петр. - Вот увидите!

На обратном пути  по Рублевке Петр осторожно осмотрел Аллу. Все, кажется, в порядке.

- Ты вот что... - начал он. Запнулся... вернулся к фальстарту. - Вот что... тебе с этим физиком пора завязывать... и навсегда... я случайно кое-что слышал...

Алла дернулась.

- Что вы там еще слышали?

Петр махнул рукой.

- Эти подробности не для твоих ушей... Но я тебе говорю серьезно: кончай свои игры и представления в любовь! Не для тебя этот мужик!

- А для кого?! - истерически завизжала Алла. - Нет, вы уж продолжайте! Для кого, если не для меня?!

Может быть, она была уверена, что ей предназначен и подчиняется весь мир?

- Он для взрослых, пойми ты! - тоже взорвался в ответ Петр. - Для больших и жизнью пользованных людей! А ты - началка! Тебе незачем вязаться в эти накрутки!

- Какие еще накрутки? Какие?! - визг Аллы стал еще пронзительнее. - Я не понимаю, что вы плетете! А мне нужно понять! Понимаете, нужно! Чтобы не вляпаться в одуралово!

Петр внимательно глянул на нее. А ведь девчонка права...

И остановил машину.

- Тогда слушай... И мотай на ус... Запоминай хорошенько...

Максим Петрович был человеком уникальным. Во-первых, по эрудированности и начитанности.

- Во время учебы и после университета я очень любил читать древних, - рассказал он однажды Кате. - Это словно беседовать с ними. Беседа очищает. Я и беседовал. А вот с нынешними не хочется. Древние умели говорить и о тебе тоже, тогда как нынешние - лишь о себе. Хотя какого только абсурда нет в книгах философов... А поэзия скальдов? Они  "зашифровывали" понятия, обозначая вычурными развернутыми метафорами одно и то же. Например, "дерево меча" - это о воине. А что означает: "Прибой дрожжей людей костей фьорда"?

Катя смущенно пожала плечами. Добров торжествующе поднял вверх палец.

- Оказывается, кости фьорда - это скалы. Люди костей фьорда, то бишь люди скал - великаны, живущие среди гор. Дрожжи людей костей фьорда - то есть дрожжи великанов - это напиток великанов, на дрожжах  брага настаивается. А в переносном значении - это поэзия. Но не простых людей, а великанов - величественная поэзия! И прибой дрожжей великанов, иначе - прибой дрожжей людей костей фьорда - это звучание песен и стихов. А в данном значении "прибой" - "шум" "прибоя" поэзии. Интересно?

"Запутано", - подумала Катя.

- А как переводится греческого "трагедия", вы знаете? По одной из версий  - "пение козлов". А "понт" - так у древних греков называлось море.

Во-вторых, директор обладал редкой пробиваемостью. В-третьих, просто поражал нелюбовью к детям. В-четвертых, потрясал  нелюбовью к себе. Последнее особенно изумляло всех.

У директора была язва, чудовищная аллергия и очки с  толстенными стеклами. Прямо бинокли. На все свои болезни Добров плевал. Он обладал завидным аппетитом и выпить тоже был не дурак.