— Я продам машину, как вы предлагали. Получу за нее сорок тысяч.

— А на чем вы будете ездить?

— На чем-нибудь подешевле, что стоит менее семи тысяч. Оставшихся тридцати трех мне хватит на выплаты в течение трех месяцев.

— А потом?

— Понятия не имею.

— Вам лучше поговорить с Элисон, пусть найдет вам работу.

— Элисон — самый лучший агент в городе… но даже она не сможет мне ничего найти.

— Если позволите, я все же ей позвоню, — сказал Сэнди.

— Пустое занятие. Я пропащий человек…

На следующий день позвонила сама Элисон:

— Привет, пропащий человек!

— Чувствую, ты уже пообщалась с моим уважаемым менеджером…

— О, я пообщалась с кучей народа, — сказала она. — Включая твои студии.

— И что?

— Что? Снова комбинация плохих — хороших новостей. Сначала плохие: обе студии собираются заставить тебя вернуть гонорары.

— Тогда со мной покончено.

— Не спеши. Хорошие новости заключаются в том, что они согласились вдвое сократить свои требования. Так тебе придется выплатить сто двадцать пять тысяч.

— Все равно я разорен.

— Да, Сэнди мне все объяснил. Но на этом хорошие новости не закончились. Я уговорила их разрешить тебе выплачивать долг отдельными взносами, причем первый взнос можно сделать только через полгода.

— Большое дело. Беда в том, Элисон, что у меня не только нет денег, чтобы делать эти выплаты. У меня нет работы.

— Ничего подобного!

— О чем ты говоришь?

— Я нашла для тебя кое-какую работу.

— Писательскую?

— Точно. Ничего особо гламурного, но это работа. И если учесть время, которое она займет у тебя, она неплохо оплачивается.

— Говори скорее!

— Но я не хочу, чтобы ты, начал стонать, когда услышишь…

— Элисон, говори!

— Это романизация.

Я и в самом деле постарался не застонать. Романизация — поденная работа: берешь сценарий фильма, выходящего на экран, и превращаешь его в короткий роман, который обычно продается у касс в супермаркетах. С профессиональной точки зрения — ниже опускаться некуда. На такую работу соглашаются только те, кто не уважает себя или отчаянно нуждается в деньгах, опустившись на самое дно. Не сразу, но до меня дошло, что я подходил по обоим показателям, поэтому, проглотив гордость, я спросил:

— Что за фильм?

— Только не стони снова…

— Я не застонал в первый раз…

— Ну, сейчас, возможно, ты не сумеешь сдержаться. Это новый фильм для подростков.

— Называется? — спросил я.

— «Потерять это».

На этот раз я все-таки застонал.

— Давай догадаюсь… Фильм про двух прыщавых шестнадцатилетних подростков, которые хотят потерять невинность?

— Бог мой, до чего же ты умный, — сказала Элисон. — Только детишкам по семнадцать.

— Поздно начали.

— Слушай, девственность нынче в моде.

— Как зовут этих двух протагонистов?

— Тебе понравится: Чип и Чак.

— Похоже на бобров из мультиков. И происходит все в каком-нибудь банальном пригородном месте вроде Ван Нуйз?

— Горячо. Графство Орендж.

— И один из ребятишек драчун?

— Нет, это в «Крике». Но там есть замечательный поворот в конце: выясняется, что девица, которую Чип наконец трахает, сводная сестра Чака…

— Но Чак не знает о ее существовании?

— Бинго.