— Почему мне знакомо ваше имя?

Я пожал плечами.

— И вас действительно интересует работа в этом магазине?

— Я люблю книжные магазины. И я знаю эту работу.

— Что ж, работать придется сорок часов в неделю. Со среды до воскресенья, с одиннадцати до семи минус перерыв на обед. И поскольку магазин у меня небольшой, я не могу платить больше семи долларов в час, получается примерно двести восемьдесят долларов в неделю. Боюсь, у меня нет никаких привилегий в виде социального пакета… кроме, разве что, неограниченного количества кофе и пятидесятипроцентной скидки со всего, что вам захочется купить. Вас это устроит?

— Да. Без проблем.

— Признаться, мне бы хотелось получить парочку рекомендаций…

Я достал из кармана ручку и написал номера телефонов Энди Барона, менеджера «Книжного супа» (я знал его как человека сдержанного и был уверен, что он не станет болтать всем и каждому, что теперь я пытаюсь получить работу в книжном магазине), и, конечно, Элисон.

— У Энди я работал, а Элисон мой агент, — сказал я. — И если вы захотите связаться со мной…

— У меня есть номер Уилларда в записной книжке. — Он протянул руку для пожатия. — Я позвоню, договорились?

В тот же день, позднее, в коттедже зазвонил телефон.

— Что ты такое творишь, устраиваешься на работу в какой-то книжный магазин? — возмущенно спросила Элисон.

— Привет, Элисон. Как там жизнь в Лос-Анджелесе?

— Туманно. Пожалуйста, ответь на вопрос. Этот тип Лес позвонил мне и сказал, что собирается взять тебя на работу в свою лавку.

— Ты обо мне хорошо отозвалась?

— А ты как думаешь? Но зачем, черт возьми, ты это делаешь?

— Мне нужно работать, Элисон.

— И почему, черт побери, ты не ответил ни на одно из моих электронных писем за последние пару дней?

— Потому что я избавился от своего компьютера.

— О господи, Дэвид, почему?

— Потому что я больше в эти писательские игры не играю, вот почему.

— Не говори так.

— Это правда.

— Слушай, я уверена, что стоит немного оглядеться, и мы найдем тебе…

— Что? Переписывать сербскую мыльную оперу? Редактировать мексиканский фильм о вампирах? Элисон, подумай, если я не смог удержаться на работе по написанию дешевых романов, потому что издателю стыдно иметь со мной дело, даже если я выступал под псевдонимом, кто меня наймет? Ответ прост: никто.

— Возможно, не сразу. Но…

— Помнишь журналистку из «Вашингтон Пост», у которой отобрали Пулицеровскую премию, после того как выяснилось, что она придумала сюжет своего репортажа? Ты знаешь, чем она занимается сейчас, через десять лет после ее маленького проступка? Продает косметику в каком-то магазине. Вот что происходит, когда тебя разоблачают как литературного жулика: тебе самое место за прилавком.

— Ты зря сравниваешь себя с этой девицей. Твой проступок… Вряд ли его можно назвать проступком.

— Тео Макколл смог убедить весь мир в обратном, и теперь с моей писательской карьерой покончено.

— Дэвид, мне совсем не нравится, что ты говоришь об этом так спокойно.

— Но я спокоен. И вполне доволен.

— Ты, часом, не подсел на прозак?

— Равнодушен даже к виски.

— Слушай, почему бы мне не приехать к тебе в гости…

— Подожди несколько недель, пожалуйста. Цитирую Грету Гарбо: я хотеть сейчас побыть одной.

— Ты уверен, что ты в порядке?

— Лучше чем когда-либо.