— Хорошо проведем время, — сказал он, вешая трубку.

Я собрал небольшую сумку, после чего поехал посмотреть, как монтируются первый и второй эпизоды моего сериала. Салли так и не позвонила. Когда вечером я вернулся домой, то не обнаружил ни записок, ни голосовых сообщений на автоответчике.

Остаток вечера я провел, перечитывая «Три старых ворчуна». В голову пришли мысли насчет улучшения структуры сценария и темпа диалогов, хотелось сделал их более современными. Я взял красную ручку и принялся исправлять наиболее громоздкие конструкции. В сценарном деле, чем меньше говорят герои, тем лучше. Надо быть экономным, надо позволить картинке говорить, ведь сценарист пишешь для картинок. А если есть картинки, зачем много слов?

К одиннадцати часам вечера я управился с половиной сценария. Салли так и не позвонила. Я подумал, не позвонить ли ей на сотовый, но, уже набрав номер, нажал на сброс. Она может посчитать мой звонок навязчивым, умоляющим или покровительственным (почему тебя до сих пор нет дома?). Поэтому я просто лег спать.

Когда на следующее утро в семь зазвонил будильник, я обнаружил на подушке новую записку:

«Настоящее безумие! Пришла домой в час, а сейчас спешу на завтрак в шесть тридцать с одним из юристов компании. Позвони мне в восемь по мобильному. Да… и позагорай за меня».

На этот раз она написала «С любовью, С.» в конце. Это меня слегка взбодрило. Но, позвонив ей через час (как она просила), я был неприятно удивлен.

— Не время, — кратко сказала она. — Ты берешь с собой мобильный?

— Разумеется, — удивился я.

— Тогда я тебе перезвоню.

И она отключилась. Я заставил себя не беспокоиться по поводу ее резкости. Салли была игроком. И именно так ведут себя игроки в кризисной ситуации.

Через несколько минут раздался дверной звонок. Рядом со сверкающим «линкольном» я обнаружил ожидающего меня шофера в ливрее.

— Как вы себя чувствуете, сэр? — любезно спросил он.

— Готов развлечься на солнышке, — ответил я.

Эпизод четвертый

Мы с Бобби были единственными пассажирами в «Гольфстриме». Однако обслуживали нас четверо: два пилота и две стюардессы. Обе были блондинками лет двадцати с небольшим, и обе выглядели участницами военного парада. Одну звали Черил, другую Нэнси, работали они исключительно на «Эйр Флек» — так громко Бобби назвал воздушный флот Фила.

Мы еще не взлетели, а мой шустрый приятель уже начал подкатываться к Черил:

— Как вы полагаете, я не мог бы получить массаж в полете?

— Нет проблем, — сказала Черил. — Я изучала остеопатию.

Бобби одарил ее улыбкой:

— А скажем, я попрошу локальный массаж?

Улыбка Черил стала напряженной. Она повернулась ко мне и спросила:

— Сэр, не желаете ли вы чего-нибудь выпить перед взлетом?

— С удовольствием. У вас есть вода с газом?

— Да ладно, Дейв, — вмешался Бобби, — надо выпить за такое путешествие французской шипучки. «Эйр Флек» подает «Кристалл», я не ошибаюсь, прелесть моя?

— Да, сэр, — ответила Черил. — У нас на борту «Кристалл».

— Тогда два бокала, радость моя, — просиял Бобби. — И пожалуйста, пусть это будут очень большие бокалы.

— Да, сэр, — кивнула она. — Мне попросить Нэнси принять у вас заказ на завтрак до взлета?

— Годится, — потер руки Бобби.

Как только Черил исчезла на кухне, Бобби повернулся ко мне и сказал:

— Славная попка, если тебе по душе руководительницы групп поддержки.