Этим утром мне придется вылететь в Нью-Йорк. Не пытайся мне звонить, пришли письмо по электронной почте. Я так хочу верить, что это просто неудачное выступление с твоей стороны. Салли».

Я дважды перечитал записку, поражаясь, насколько неверно Салли поняла смысл моих слов. Я полез в компьютер, нашел отправленное письмо и перечитал его, стараясь сообразить, что, черт возьми, ее в нем так разобидело. Ведь я всего лишь написал: «Я тебя знаю — и уверен, что ты уже выработала стратегию преодоления этого не такого уж и страшного кризиса. Ведь ты умница-разумница».

А… сообразил я. Ей не понравилось, что ее яростная битва была названа не такой уж и страшной, хотя на самом деле я хотел сказать только одно: на фоне других событий этот кризис рано или поздно покажется пустяком.

Милостивый боже, до чего же мы чувствительные! Но я был в проигрышной позиции — и хорошо это понимал. До последнего времени между нами существовали редкие по типу взаимоотношения: без противоречий. И я вовсе не хотел, чтобы это был первый случай. Поэтому, зная, что Салли не прореагирует нормально, если я просто скажу «Ты меня не так поняла», я решил, что лучше признать несуществующие ошибки. Если долгие годы брака и научили меня чему-то, так это следующему: если ты хочешь подсластить атмосферу после ссоры, лучше всего признать, что ты был не прав… даже если уверен в противоположном.

Кликнув курсором «Ответ», я написал:

«Дорогая! Меньше всего на свете мне хотелось расстроить тебя. И я вовсе не думаю, что то, что ты делаешь, незначительно. Я только хотел сказать: ты настолько великолепно со всем справляешься, что этот кризис — на данный момент действительно серьезный — в недалеком будущем покажется тебе небольшим, потому что тебе удастся блестяще с ним справиться. Я виноват, не смог ясно выразиться. Я понимаю, что обидел тебя. И теперь я чувствую себя ужасно.

Ты знаешь, я считаю, что ты великолепна. Ты знаешь, что можешь рассчитывать на мою поддержку и любовь во всем, что ты делаешь. Мне так чертовски жаль, что я плохо выбрал слова и привел к такому недопониманию. Пожалуйста, прости меня. Я тебя люблю. Дэвид».

Ладно, я немного перестарался. Но я знал и то, что у Салли, при всей ее профессиональной жесткости, весьма и весьма уязвимое эго, которое нуждается в постоянной подпитке. Кроме того, на столь раннем этапе наших отношений стабильность представлялась главным фактором.

Последние несколько дней, успокаивая себя, я без устали, как мантру, повторял: «Она сейчас в большом напряжении. Она может неправильно понять даже такой простой вопрос, как который час. Но она успокоится, как только ситуация войдет в норму». По крайней мере, я на это рассчитывал.

Отправив послание Салли, я открыл следующее. Оно было от Люси, написанное в ее привычном стиле «чтоб ты пропал».

«Дэвид!

Можешь радоваться, Кейтлин вчера рыдала в три ручья, когда я ей сообщила, что ты не приедешь на выходные. Поздравляю. Ты снова разбил ее сердце.

Мне удалось убедить Мардж прилететь из Портленда и присмотреть за Кейт в течение двух дней, пока меня не будет. Однако билет ей удалось купить только в бизнес-класс, к тому же ей придется отдать Аниса и Дидо на передержку, так что общая стоимость, включая авиабилет, составляет 803,45 доллара. Я ожидаю, что ты немедленно перешлешь чек.

Думаю, твое нынешнее поведение перекрывает все, что я чувствовала в отношении тебя, после того как ты познакомился с этой сучьей богиней под названием Успех, — тобой движет только эгоизм. И не забывай, что я сказала тебе вчера по телефону: я с тобой за это рассчитаюсь. Люси».

Я немедленно потянулся к телефону и набрал знакомый номер, предварительно взглянув на часы: 10.