— Салли, как там идут дела?

— Я не могу сейчас разговаривать… но… кажется, мы выигрываем.

Мы? Это она о себе и Стю, которого не так давно называла Генрихом Гиммлером телевизионной комедии?

— Похоже, вы с ним теперь не разлей вода, — заметил я.

— Я все еще не доверяю ему, — сказала она шепотом. — Но, согласись, лучше иметь его на своей стороне, чем позволить посылать отравленные стрелы в моем направлении. Дорогой, я совсем не хочу утомлять тебя нашей офисной политикой…

— Ты никогда меня не утомляешь, любовь моя.

— И ты самый талантливый мужчина на Земле.

— Вот теперь я действительно раздуюсь от гордости.

— Валяй. Ты это заслужил.

— Послушай, — сказал я, — мой благодетель все еще ловит рыбу в отдаленных водах и не вернется до понедельника. Но мне в его отсутствие дали карт-бланш, что означает приятную вещицу: я могу послать «Гольфстрим» за тобой в Нью-Йорк, чтобы он доставил тебя сюда.

— О, я бы с радостью, милый… Но я должна вернуться в Лос-Анджелес со Стю. Очень важно сейчас держать руку на пульсе. И он хочет всерьез заняться планированием вместе со мной в офисе в воскресенье.

— Понятно, — сказал я.

— Если бы не этот кризис на работе, ты же знаешь, я бы мгновенно примчалась.

— Я понимаю.

— И хорошо, — сказала она. — Я только хотела сказать, что новости замечательные и что я тебя люблю… А теперь мне пора возвращаться на совещание. Я позвоню тебе завтра, когда вернусь домой.

И она повесила трубку, даже не дав мне попрощаться. Мое пятиминутное окно общения с ней захлопнулось. Но огорчение быстро развеялось, благодаря прекрасному обслуживанию, бутылке фантастически хорошего вина, просмотру двух киношедевров («Козырь» Билла Уайлдера и «Убийство» Стенли Кубрика), а также торту в форме премии «Эмми», который мне презентовали от персонала (персональное творение шефа по кондитерским изделиям).

— Откуда вы узнали о номинации? — спросил я у Гэри, когда он принес торт в кинозал в сопровождении шести своих коллег.

— Ну, новости распространяются быстро.

Это был мир, в котором все о тебе знали, где все твои требования выполнялись, где никакая деталь не казалась не достойной внимания. Ты получал в точности все, что хотел и когда хотел. Но в процессе ты превращался в ходячую удаленную сетчатку — внешняя реальность не просматривалась.

Нельзя сказать, чтобы я возражал против того, чтобы быть туристом в этом редком царстве. Но работать мне все же пришлось. Когда Джоан принесла мне начисто перепечатанный сценарий, я устроился с ним в гамаке на балконе, предварительно взяв со стола ручку с красными чернилами. Новая версия оказалась на восемь страниц короче. Темп был более быстрым, более веселым. Диалоги казались остроумными. Сюжет стал более четким. И все же, прочитав сценарий во второй раз, я решил, что большая часть третьего действия кажется натянутой, последствия грабежа и то, как все в нем задействованные начинают ссориться друг с другом, представляются слишком книжными. Хочешь не хочешь, но конец недели мне пришлось посвятить последним страницам, и, таким образом, я почти попал в свой обычный рабочий ритм. Несмотря на то что погода оставалась прекрасной, я на три часа запирался в своем кабинете и писал, писал, писал…

Работа была завершена к вечеру в воскресенье. Джоан забрала сорок с чем-то страниц для перепечатки. Событие было отмечено бокалом шампанского. Затем около часа я провалялся в горячей ванне.