— Откуда ты знаешь, что это моя сокровенная мечта?

— Да это было ясно с первого момента, как я тебя увидела…

Она замолчала и коснулась рукой моего лица.

— Ну, договаривай, — попросил я.

— С того момента, как я тебя увидела, — сказала она небрежно, — я поняла, что ты твердо решил стать Львом Толстым в области телевизионного сериала.

— Ты всегда мелешь такую чушь?

— Да, всегда, почти всегда. Это единственный способ не говорить невпопад, тем более, я хочу спросить тебя о твоей жене.

— Что именно?

— Люси была твоей любовью с первого взгляда?

— Да, это так.

— И она была первой большой любовью в твоей жизни?

— Да, несомненно.

— А сейчас?

— А сейчас самая большая любовь в моей жизни — это дочь Кейтлин. И Салли, разумеется.

— Да, разумеется…

— Ну а Филипп?..

— Филипп никогда не был моей большой любовью.

— А что было до него?

— До него был некто, кого звали Майкл Вебстер.

— И он был то что надо?

— Я была влюблена в него по уши. Мы встретились, когда учились в университете Карнеги. Он был актером. Когда я его впервые увидела, я решила — это он. К счастью, любовь была взаимной. Настолько взаимной, что начиная со второго курса мы были с ним неразлучны. После университета мы семь лет пытались устроить свою жизнь в Нью-Йорке, но большую часть времени ругались. Затем он получил работу на сезон в «Гатри», это было фантастическое везение, к тому же и мне удалось получить работу в сценарном отделе. Мы с ним привыкли к Миннеаполису. Режиссеру «Гатри» очень понравился Майкл, и он продлил с ним контракт на следующий сезон. Потом Майкл успешно прошел кастинг в Лос-Анджелесе. Мы начали поговаривать о ребенке… Иными словами, все для нас складывалось неплохо. Но однажды снежной ночью Майкл решил съездить в ближайший магазин за пивом. Возвращаясь домой, он не удержал машину на повороте и на скорости сорок миль в час врезался в дерево… Все бы обошлось, но, понимаешь, этот идиот забыл пристегнуться… В результате он вылетел через лобовое стекло и попал головой прямо в ствол…

Марта потянулась за мускатом:

— Тебе налить?

Я кивнул. Она наполнила наши бокалы.

— Какая жуткая история, — сказал я.

— Да, жуткая. Хуже всего то, что четыре недели он провел на поддерживающих жизнь аппаратах, хотя врачи сказали, что мозг его умер. Майкл был одинок: родителей он похоронил много лет назад, брат служил где-то в Германии, поэтому решение об отключении должна была принять я. А я не могла сделать этого. Я как ненормальная жила в надежде, что случится чудесное исцеление и самая большая любовь моей жизни вернется ко мне целым и невредимым. — Марта тяжело вздохнула. — Потом одна медсестра, которая многое повидала, работая в реанимации, пригласила меня зайти в местный бар. В те дни я сидела у постели Майкла круглосуточно — не спала почти неделю. Короче, эта женщина едва ли не силком притащила меня в ближайший кабак и настояла, чтобы я выпила пару рюмок чистого виски. «Твой парень больше никогда не проснется, — сказала она мне прямо, без обиняков. — Чуда не будет, Марта. Он мертв. И чтобы самой не сойти с ума, ты должна отпустить его». Затем я уже сама выпила третью рюмку, и она отвезла меня домой. Дома я заснула и проспала двенадцать часов. А когда проснулась, сразу позвонила в больницу и сказала дежурному врачу, что готова подписать необходимые бумаги, чтобы снять Майкла с жизнеобеспечения… Через неделю после похорон я узнала о вакансии, которая открылась в репертуарном театре Милуоки.