Хотя я ожидал этого, слова подействовали на меня как пощечина.

— Вы меня увольняете? — тихо спросил я.

— Да. С большим сожалением, должен добавить, но…

— Это несправедливо!

— Может быть, — сказал Брэд, — но мы должны позаботиться о своей репутации.

— У меня с вами контракт…

Боб покопался в бумагах на столе и протянул мне документ:

— Верно, но я уверен, что Элисон объяснит тебе… В контракте есть статья, позволяющая досрочно расторгнуть наши отношения, если окажется, что ты обманным образом исказил свою работу. Плагиат, вне сомнения, подпадает под эту категорию…

— Вы поступаете неправильно, — сказал я.

— Нам и самим не нравится то, что мы делаем, но это необходимо, — вмешался Брэд. — Ради блага сериала ты должен уйти.

— А если, скажем, мы с Элисон подадим на вас в суд?

— Делай что хочешь, Дэвид, — сказал Брэд, — но наши корпоративные карманы куда глубже твоих. Ты этого дела не выиграешь.

— Еще посмотрим, — сказал я, вставая.

— Ты думаешь, нам это приятно? — спросил Брэд. — Думаешь, кому-нибудь в этой комнате нравятся возникшие обстоятельства? Я знаю, что ты — создатель этого сериала… И поверь мне, ты получишь все, что тебе причитается как создателю, включая часть бюджета. Но дело в том, что над сериалом работают еще семьдесят человек, и я не собираюсь ставить под угрозу их положение, защищая тебя. Твоя нынешняя ситуация проигрышная. Тебя не только поймали с дымящимся пистолетом, Дэвид, на этот раз это дымящаяся базука…

— Благодарю вас, Мистер Лояльность…

Последовала длинная пауза. Потом Брэд сказал:

— Дэвид, я отнесу это замечание на счет эмоциональной температуры, которая у нас у всех очень высока. Я выказывал тебе свою лояльность множество раз. И прежде чем ты начнешь поносить всех подряд, вспомни, что эта мерзость сотворена твоими собственными руками.

Я собрался ответить что-то громкое и страстное, но вместо этого выбежал из офиса, затем из здания, рухнул в машину и уехал.

Я ездил несколько часов без плана и логики. По десятому шоссе, затем по триста тридцатому, двенадцатому и восемьдесят пятому. Мой маршрут был шедевром географической нелогичности: Манхэттен-Бич, Ван-Нуйз, Вентура, Санта-Моника, Ньюпорт-Бич, потом…

Но тут наконец зазвонил мой сотовый. Когда я схватил его с соседнего сиденья, я посмотрел на дисплей и увидел, что было три часа ночи. Я бесцельно ездил пять часов подряд.

— Дэвид, ты в порядке?

Это была Элисон, голос сонный, но обеспокоенный.

— Подожди, — попросил я. — Мне надо остановиться. Я выехал на обочину и выключил мотор.

— Ты не дома? За рулем?

— Похоже на то.

— Но ведь сейчас середина ночи.

— Угу.

— Я только что поднялась, прослушала твое сообщение. Где ты сейчас?

— Не знаю…

— Что ты хочешь сказать этим? Как называется дорога, шоссе?

— Не знаю.

— Теперь я совсем разволновалась. Что происходит?

В этот самый момент я начал рыдать. До меня дошел весь ужас того, что произошло, и я больше не мог сдерживаться. Я рыдал, наверное, целую минуту. Когда я взял себя в руки, Элисон сказала:

— Дэвид, скажи, черт возьми, что с тобой случилось?

Я рассказал ей все — от новых обвинений Макколла до странной реакции Салли и увольнения.