— А ты зачем их нацепила?

— Это долгая история, Гифф, к тому же перестань читать мне нотации. А то ты как папа, — улыбнулась она. — Кстати, отчего это ты — красивый холостяк, завидный жених — не танцуешь?

— Плохой я танцор, Тия, — признался Гифф. — Я привык ездить верхом, а не плясать.

— А ты помнишь, как мы учили тебя танцевать?

— Да уж, — усмехнулся Гифф.

— Мы целую ночь объясняли тебе, что у тебя есть правая и левая ноги. А не обе левые. Мы с Бет едва не охрипли, а Энджи сбила пальцы, играя на пианино.

— Знаешь, с тех пор я не очень-то преуспел в танцах, — признался Пит.

— Вот и Дэйв такой же, — улыбнулась Синтия. — Жутко неуклюжий. Я пыталась научить его танцевать, и дело кончилось тем, что мы оба свалились на пол.

— Зато некоторые ребята отлично танцуют, — мрачно заметил Гифф, кивнув на Энджи с Майклом, которые прошлись в вальсе мимо. — Красив этот Каррингтон, ничего не скажешь. И Энджи он, похоже, нравится.

К ним подбежала Бет. Вид у нее был растерянный.

— Быстрее, Гифф, приглашай меня! — сказала она. — Меня преследует Бильярд Хэплуайт!

— Следующий круг ты должна пройти с Майклом Каррингтоном, — заявила Синтия. — Он оказал мне большую услугу, и я пообещала ему уговорить тебя.

Бет оторопела:

— Но как ты могла что-то обещать ему, Синтия, не спросив меня?

— Я была в отчаянном положении. Бет, — трагичным тоном промолвила Синтия. — Ну прошу тебя, не отказывайся. Не поставишь же ты меня в неловкое положение после того, как я дала слово?

— Прекрати, Тия Маккензи! — Увидев, что Хэплуайт все ближе, Бет схватила Гиффа за руку и потянула за собой. — Ну хорошо. Я выполню твою просьбу, но один-единственный раз, Тия! — предупредила Бет, уводя Гиффа к танцующим.

Следующие два дня сестры готовили угощения и украшали дом. Синтия едва сдерживалась, чтобы не рассказать Бет и Энджи о предстоящей свадьбе, но ей уж очень хотелось сделать им сюрприз, поэтому она молчала. В доме становилось все более шумно — слуги суетились, готовясь к балу, в печах пеклись имбирные пряники, на плите пыхтел и булькал сливовый пудинг.

За два дня до Рождества Энджи и Гифф направились в лес за елкой. Вечером все пели рождественские гимны, украшая елку.

— Ох, это папина любимая игрушка, — вздохнув, вспомнила Бет, вынимая из коробки крохотный колокольчик. Девушка осторожно покачала колокольчиком, и по комнате разнесся нежный звон.

— Он так любил Рождество, — печально проговорила Энджи. Глаза ее затуманились. — Без него уже не будет обычного веселья.

— Послушайте-ка, девочки, — твердо произнесла Синтия, — мы так хорошо держались все это время, так что давайте не будем распускаться и сейчас. Ведь папа всегда проводил Рождество в доме, так что давайте думать, что и сейчас дух его среди нас. А пока мы будем думать о нем и помнить его, он будет с нами.

Когда Гифф влез на табуретку, чтобы украсить верхушку елки звездой, все отступили назад, восторженно глядя на нее.

— Мне кажется, такой красивой елки у нас никогда не было, — заметила Энджи.

— Ты говоришь это каждый год, — поддразнила ее Синтия.

— Но на этот раз я не ошибаюсь, — покачала головой сестра. Посмотрев в окно, она восторженно вскрикнула:

— Ой, снег пошел!

Огромные снежинки, медленно кружась в воздухе, тихо падали на землю, покрывая ее сверкающим в лунном свете белым ковром.