Глаза Бет загорелись, и вдруг Синтия поняла, что все, сказанное сестрой, — правда: жизнь Бет была в этой дороге. Она вкладывала в ее строительство всю свою энергию, все ее интересы были в ней.

— Знаешь, Бет, папа гордился бы тобой, — промолвила Синтия. — Ты и есть тот сын, о котором он всегда мечтал, — рассмеялась она.

— Ох, Тия! — рассмеялась Элизабет, шутя подталкивая сестру.

На следующий день, ожидая Энджи, Бет и Синтия волновались, как школьницы перед первым балом. Наконец, выглянув в окно, Синтия закричала:

— Они уже здесь!

Бросившись к двери, Бет рывком открыла ее, и тут же в комнату, словно луч солнца, ворвалась Энджи. Несколько минут сестры целовались и обнимались, говоря одновременно.

— Где моя девочка? Где моя детка? — закричала Мидди, выбегая в вестибюль.

Энджи бросилась навстречу экономке, а Пит Гиффорд тем временем внес в дом ее багаж. Поставив сундуки на пол, он улыбнулся. Синтия подумала, что видит улыбку на лице этого человека впервые с тех пор, как Энджи уехала из дома.

А потом сестры, как когда-то, поднялись в комнату Энджи и, усевшись на ее кровать, весело болтали и смеялись.

На мгновение мысли Синтии унеслись вдаль. Как часто они сидели вот так в комнате Энджи, поджав под себя ноги и склонив друг к другу головы! В доме было полно больших комнат и уютных уголков, но они почему-то предпочитали именно здесь делиться своими секретами, радостями и горестями.

«Как же мало меняется жизнь, — подумала Синтия. — Люди приходят и уходят, но есть вещи, которые всегда остаются такими, как были».

Голос Бет оторвал ее от размышлений:

— Но если тебе не понравилась школа, Энджи, что ты собираешься делать?

— Думаю, вернусь домой и буду учиться в консерватории в Денвере, — отозвалась младшая сестра.

— Может, ты просто тоскуешь по дому? — спросила Бет. — Мы уже прошли через это и знаем, что со временем тоска проходит.

— А я думаю, что ты сбежала из школы искусств из-за обнаженных натурщиков, — поддразнила сестру Синтия.

— Не видела я там ни одного голого натурщика, Тия Маккензи, — сердито проворчала Энджи.

— Тогда неудивительно, что тебе захотелось уехать оттуда, — продолжала шутить Синтия.

— Вообще-то я еще не решила. — Внезапно Энджи закричала:

— Господи! Я уже целых полчаса дома, а еще не сходила к Калико! Мне надо переодеться.

— Если ты собираешься проехаться верхом, оденься потеплее, — посоветовала Бет. — Сегодня очень холодно.

— Да, мамочка, — язвительно вымолвила Энджи. — Видишь ли, в школе я научилась сама принимать решения — Нет, Бетси, ты только посмотри! — воскликнула Синтия. — Наша малютка Энджелин, оказывается, выросла! — Она говорила почти серьезно: Энджи и вправду казалась повзрослевшей.

— Все это ерунда, — фыркнула Элизабет. — Не может человек повзрослеть и измениться за каких-то два месяца!

— Ох, не говори этого, сестричка, посмотрим, как ты кое-чему удивишься. — Синтия имела в виду себя — уж она-то точно изменилась за последнее время.

Желая сыграть роль баловника Купидона, Синтия напутствовала сестру:

— Непременно позови с собой Гиффа.

— Мне не нужен сторожевой пес, — бросила Энджи через плечо.

…Вся следующая неделя прошла в радостных хлопотах.