— Как дела? — спросил он с порога.

Луиза обернулась и вынула булавку изо рта, и Стюарт смог увидеть Эмму в полный рост. И что-то в груди его екнуло.

Воображение не раз рисовало ее обнаженной — округлой, женственной, словно зовущей дотронуться до себя. Но никогда она не представала перед его мысленным взором одетой. Упаси Бог. И вот она стояла перед ним — куда милее, чем он мог себе представить. В полосатой шелковой блузке и приталенной, пригнанной по фигуре юбке, — маленькая женщина, знавшая, как подчеркнуть свои достоинства и скрыть недостатки, если они у нее были.

Стюарт поймал себя на том, что снял шляпу и пригладил волосы — на улице стоял промозглый холод, и пальцы его почти онемели. Он, никуда не уходя, расстегнул пальто и снял шарф, любуясь Эммой.

А что он ожидал увидеть? Он надеялся, что его удивление не слишком явно отразилось на лице. Он считал ее хорошенькой, хотя и несколько слишком коротконогой и упитанной. Может, чуть неотесанной. Женщиной, которой больше нравится проводить время с вонючими овцами, чем прихорашиваться. Хотя, как оказалось, в юбке, отлично сидевшей на ее фигуре, она выглядела как куколка — с тонкой талией и пышными округлостями. Светлые волосы были аккуратно зачесаны назад и падали на спину золотыми кольцами — настоящая принцесса из сказки. А ее глаза, ее лицо... Стюарт на несколько секунд лишился дара речи.

Если бы сейчас был разгар сезона, она могла бы всколыхнуть лондонский высший свет. Пошли бы сплетни, слухи. Ее не могли бы не заметить, и та одежда, в которой она была сейчас, давала понять, что она желает быть замеченной.

— Ах! — сказала она, застенчиво улыбаясь. — Не так плохо, правда? — Она даже кокетливо затрепетала ресницами, вампирша этакая.

— Красиво. — Он засмеялся. — Вы выглядите как... ну, скажем, как леди, как самая элегантная леди, только еще симпатичнее: как леди, с которой я бы хотел познакомиться поближе.

И снова реакция на его слова оказалась двойственной. Его внимание ей льстило и в то же время внушало неуверенность. Она улыбнулась чуть пошире, решив принять комплимент как должное. Но тут же покачала головой, надула губы и потупила взор. Он никак не мог определить, что в ее реакции было естественным и что — напускным. Иногда она вела себя так, что ее никак нельзя было заподозрить в неискренности, — наивная, неискушенная, он просто не мог ей не верить. Но уже через минуту она представляется циничной, все в жизни познавшей, так что ему ничего не остается делать, как корить себя за то, что позволил ей себя обмануть.

Он стоял в дверях несколько долгих минут, пытаясь придумать предлог, чтобы задержаться, просто для того, чтобы налюбоваться на нее. Дворецкий подошел неслышно, принял у него пальто и деликатно покашлял, чтобы привлечь внимание.

— Ваше сиятельство, — сказал дворецкий и начал шептать. Стюарт рассеянно слушал, что почта

ждет его на каминной полке, что с одной из лошадей проблемы, что один из младших садовников заболел и нуждается в выходном пособии. Что проект архитектора по реконструкции дома требует его подписи, что одна из балок для игровой комнаты прибыла с браком — трещина по самому центру. Были и другие дела, требующие его внимания. Стюарту ничего не оставалось, как повернуться и уйти — заниматься делами.

Но Эмма Хотчкис, возникшая из уродливых покровов старой одежды, словно бабочка из кокона, поразила его сегодня настолько, что он долго не мог уснуть. Он воображал, как, сопровождая ее на самые различные сборища, морочит голову знакомым, представляя ее «своей йоркширской соседкой»: «Позвольте представить землевладелицу с прекрасной овечьей фермой». Рекомендуя ее таким образом, он не произнесет ни слова лжи, и в то же время ухоженный и респектабельный вид «йоркширской соседки» непременно введет людей в заблуждение.