— Боже, только не это! — с пылом воскликнул Леонард. — Говорю тебе, я видел того парня за работой. Он делал статуэтку для кого-то другого. Прекрасная работа! И этой женщине я доверяю как себе.

За десертом тем не менее Леонард задумчиво протянул:

— Хотелось бы мне знать эту страховую компанию. Я надеялся на «Ллойд».

— Ты про страховое общество «Кебрик»? Мне это название известно. Оно не такое крупное, как «Ллойд», но у него есть контора на Бонд-стрит.

Стоило Леонарду озвучить свои сомнения, как Стюарт, словно ненароком, развеивал их. Улучив момент, Стюарт принимался нападать на Эмму, позволяя Леонарду убеждать его, Стюарта, в надежности Эммы, самому укрепляться в подобных мыслях. Стюарт не забывал время от времени рассеянно угрожать Леонарду тем, что расскажет кому-то о происходящем: полиции, члену парламента, приятелю.

Под конец ужина — самого длинного и мучительного ужина в жизни — Стюарт был практически уверен в том, что Леонард не выйдет из игры. Леонард видел в нем ненадежного партнера, опасно колеблющегося, который при всем том ожидает получить половину прибыли от предприятия, успеху которого он лишь мешал, в то время как женщина, к которой он испытывал уже нечто близкое к обожанию, милая, умная леди Хартли, заслуживала чего-то большего за свои щедрые хлопоты.

Эмма читала в постели в тот момент, когда что-то похожее на тень спрыгнуло с перил балкона соседнего номера на ее балкон. Тихо открылись стеклянные двери, легкие шторы заколыхались, и тень оказалась в комнате. Эмма с квадратными от страха глазами забилась в угол кровати, испуганно натягивая одеяло до подбородка.

— Кто...

— Полегче. — Голос был знакомый и звучал обнадеживающе. Стюарт подошел к кровати, в световой круг, образованный лампой, и обрел свой привычный облик.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она.

— С меня довольно, — сказал он.

— Довольно чего? — Тут она поняла, что он мог и не знать. — Стюарт, Леонард ждал меня в читальне, когда я вошла. — Она тихо засмеялась. — Ты здорово поработал за ужином. Слишком даже хорошо. Он снял номер напротив.

— Что?

— Он тебе не доверяет. — Эмма прыснула от смеха. — А теперь тебе надо уходить. Я думаю, завтра или послезавтра наступит развязка. Он готов. Я его еще немного подтолкну. Тебе здесь нельзя находиться, это опасно.

Он молча вникал в смысл ее слов, но после того, как она все сказала, лишь пожал плечами. Он ничего не отвечал ей несколько минут. Не произносил ни слова. Он был опасен. Взгляд его скользнул вниз от ее губ к груди, затем медленно вскарабкался вверх, чтобы встретиться с ней глазами. У Эммы было такое ощущение, будто к ней в номер влетел сам граф Дракула, тень, материализовавшаяся в человека, в мужчину сверхъестественной красоты.

А вокруг темнота.

— Я устал, — сказал он, растягивая слоги больше для удовольствия, нежели из-за какого-то дефекта речи, — от ожидания. Я целыми ночами брожу по дому. Я не могу спать. Стоит мне подумать о тебе, Эмма, как во мне разгорается ревность к каждому мужчине, который проходит возле тебя. Я ненавижу консьержа за то, что он касается твоей руки, протягивая тебе ключи. Я завидую швейцару, потому что он может смотреть на тебя всякий раз, как ты входишь и выходишь. Но больше всего я ненавижу Леонарда. Когда я вижу, как он на тебя смотрит, я готов его убить. Но это еще не все. Есть еще и покойный муж, которого я бы мечтал вытащить из могилы и стереть в пыль. Какое кому дело до того, где сейчас Леонард? Я в смятении, меня разрывает на части ревность, и я здесь для того, чтобы что-нибудь по этому поводу предпринять.