Она заморгала и прикусила губу.

— Да.

— Нет, — сказал он, словно хотел опровергнуть ее утверждение, но затем повторил более внятно: — Нет, вы не имели права совать руку в мой личный карман. Нет, я не шучу. Да, я передам вашу пышную задницу шерифу, если вы мне не угодите так или иначе или не выполните то, о чем мы с вами только что договорились. То, что вы сделали, весьма серьезно. Вы меня ограбили.

— Я всего лишь взяла свое, — вздернув подбородок, сказала Эмма.

— Простите, но с точки зрения закона это не так. С точки зрения закона деньги, что лежат в ваших карманах, вон там, принадлежат мне.

— Я выиграла их в суде.

— Нет, это не так. Дело опять в суде, в новой инстанции, и подлежит рассмотрению в свое время.

Она нахмурилась, она чувствовала, гнев и отчаяние.

— Это несправедливо, я не могу позволить себе бороться с вами в вашем суде высшей инстанции.

— Следовательно, вы не можете позволить себе победу.

Эмма ерзала на стуле, пиналась, пытаясь высвободить ноги.

— Вы просто скотина...

— Тихо. Я лишь сделал уточнения. Вы взрослый человек. Я могу вас понять. Возможно, в сходных обстоятельствах и я бы попытался сделать что-то подобное. Я понимаю, ваше разочарование. И все же как человек взрослый вы можете предвидеть последствия ваших действий. Последствия кражи денег с чужого счета, что в случае вашей поимки будет классифицировано как кража с подделкой документов, — тяжкое уголовное преступление и повлечет приговор — лет десять в нашей британской тюрьме.

Эмма дернулась как от шока — собственно, так оно и было. «Поделом тебе», — сказала она себе. Словно время повернуло вспять. Она смотрела сквозь него, но внимала его словам, будто само провидение послало его к ней, чтобы он преподал ей урок, который, видно, не пошел ей впрок в семнадцать лет. А ведь ей казалось, что она усвоила этот урок на всю жизнь. Впрочем, жизнь — мудрая штука, знает, кого и за что наказывать.

«Будь скромнее, Эмма, будь смиренной».

Ей не надо было ничего разыгрывать, она и так чувствовала себя униженной донельзя.

— Но, видите ли, — продолжал Стюарт, — вам ни к чему впадать по этому поводу в такую депрессию. Вам на этот раз повезло, и все скорее всего сойдет вам с рук.

«Как в прошлый раз», — подумала Эмма. Отчего-то настроение у нее не улучшилось. В тот раз понятие «сойдет с рук» оказалось весьма относительным. Она убежала — вся в крови, с простреленным ухом, уверенная, что скоро умрет — разве можно потерять столько крови и остаться в живых? Но это было не самое плохое. Еще десять человек были ранены и затем арестованы. Они с Заком были уверены, что Джоанна где-то совсем рядом, сразу за ними, и вдруг ее там не оказалось. Да, ей удалось выйти сухой из воды, но вся жизнь ее полетела после этого кувырком, превратилась в грязное месиво.

— Если вы мне поможете, — продолжал он, — я вас смогу защитить и все будет в порядке. Именно так, как вы надеетесь. Или, скорее, как вы надеялись до встречи со мной. Полагаю, вы не предполагали, что вам придется меня удовлетворить?, Но честно говоря, будет ли это так трудно для вас? Вы кажетесь вполне подходящей для подобной задачи.

Эмма смотрела в пол.

— Если нас поймают, мы оба получим десять лет. Я не вижу тут ничего хорошего.

— Напрасно. Учитесь жить настоящим. До сих пор нас никто не поймал. Вернее, нас не поймали, лишь только вас. Кроме того, есть еще одна большая разница между тем, что произошло сейчас, и тем, что с вашей помощью произойдет.