Стюарт велел кому-то поехать в дом Эммы, чтобы ухаживать за ее овцами, кошкой и курами. Ему продолжали задавать вопросы. Эмме тоже было очень интересно знать, как долго он отсутствовал. Как бы там ни было, у него были наготове четкие распоряжения, касавшиеся каждого из заданных ему вопросов.

— Да, ужин. Комната напротив моей. Да, миссис Хотчкис остановится здесь на несколько дней. Подайте ужин в гостиную. Что-нибудь из английской кухни. И ванну для каждого из нас.

Горничная несколько растерялась. Вначале она решила, что хозяин просит обе ванны принести в гостиную.

Стюарт засмеялся и кивнул Эмме; ей показалось, что он ей даже игриво подмигнул. Она понимала, что он не торопится с ответом, чтобы подразнить ее. Стюарт смотрел на нее без улыбки.

И почему-то ей вдруг захотелось улыбнуться ему в ответ. Она постепенно привыкала к его необычному чувству юмора.

— Увы, нет, — ответил он горничной, тем самым как бы намекая Эмме, что они друг друга поняли.

Эмма облегченно вздохнула. Их отношения в той части, что касается интимной стороны жизни мужчины и женщины, начались как нельзя более странно и не в ее пользу, но теперь она видела, что он действительно намерен вести себя с ней так, как требовала того она. Он делал вид, что забыл о том, что она позволила себе, зная его не более получаса...

Нет, лучше об этом не думать.

Павлин в саду закричал еще раз. Этот крик уже не показался ей таким душераздирающим: во-первых, она знала его природу, а во-вторых, подобные звуки кажутся менее пугающими, когда слышишь их, находясь в тепле и уюте Дома, за толстыми стенами, в безопасности.

Именно в безопасности. Она чувствовала себя защищенной. Где-то там, далеко внизу по склону холма, был ее дом, и в этом доме все будет в порядке. Об овцах позаботятся, кота накормят, курятник вычистят, дадут курам зерна и воды. Она знала, что те незнакомцы, что будут в ее отсутствие заниматься ее небольшим хозяйством, все сделают как надо и даже лучше. Все, кто работал на виконта, дорожили своим местом и старались ему угодить. Когда снег совсем скроет траву, овцам ее дадут сена и сладкой сахарной свеклы. Если кто из животных ослабнет или захворает, их заберут в хлев. Кошке ее нальют жирного молока. Быть может, и хлеб кто-то за нее испечет, и взятую на дом работу по починке одежды кто-то сделает. Да, жизнь ее на две недели сделает крутой зигзаг, но Стюарт позаботился о том, чтобы через означенный срок все вернулось на круги своя без потерь.

Хорошо. Хорошо уже то, что срок четко обозначен и через две недели все будет закончено. Ей лишь не очень нравились некоторые детали их с виконтом договоренности. Впрочем, это не важно. Главное, чтобы все сработало в целом. На самом деле ей не на что было жаловаться. Побывать у Стюарта в гостях было не только приятно, но и интересно, захватывающе интересно. В конце концов, она могла рассматривать предстоящие две недели как каникулы с приключением. Словно в отпуске побывает, отдохнет от рутины своего обычного существования.

Гордый, как павлин, хозяин дома продолжил путь, и Эмма, без обуви, в рваных чулках, шла за ним следом. Еще ни разу ступням ее не было так приятно — приятнее даже, чем идти по мягкой густой траве в летний день. Когда они начали подниматься по лестнице, такой же широкой, как главная улица в их деревне, Эмма стала замечать, что Стюарт на ходу раздевается. Он просто сбросил перчатки, шляпу, плед, который прихватил из кареты, а горничные послушно на лету подхватывали эти вещи и неслышно удалялись.

Когда на верхней площадке лестницы он сбросил сюртук, Эмма удивленно вскинула голову. Шагая по коридору, он расстегивал жилет. Здесь, в коридоре с закрытыми дверьми по обе стороны, явственно угадывался приятный сладковатый запах, словно где-то курили благовония или жгли ароматические свечи.