Дальше стало еще хуже: он дал ей остро прочувствовать все те опасения, которые она испытывала только смутно.

— Вы были правы, — с усмешкой произнес он. — Один из вопросов, который я хотел обсудить за ужином, в обстановке более интимной, — это предложение провести ночь в моей постели.

Она заморгала, нервно рассмеялась и, опустив голову, посмотрела на ноги в рваных чулках. Пальцы немного замерзли.

— Я мог бы настоять, — тихо сказал он.

— А... вы... — Вот уж действительно вразумительный ответ! У нее был готов ответ — ответ «нет», хотя его дерзость имела желаемый результат: она так и не смогла заставить себя произнести внятное «нет».

Виконт беззвучно смеялся.

— Говорите медленнее, это помогает.

Он снова смеялся над собой. Но Эмма так и не произнесла ни слова. Чувства ее были в смятении.

Она окончательно запуталась в своих ощущениях. Она была раздражена, сбита с толку и в то же время чувствовала себя польщенной, чувствовала растущее влечение к этому человеку, влечение, совершенно безнадежное.

Он протянул руку, и его теплые пальцы коснулись ее подбородка. Он развернул к себе ее лицо.

— Конечно, я не стану настаивать, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Это ваше решение. Я просто хотел бы этого. Мне казалось, что я совершенно однозначно выразил свое мнение по этому вопросу. Я надеялся, что мы сможем договориться об этом за бокалом вина возле камина. — Стюарт глубоко вздохнул. — Я бы хотел доказать вам, что способен на большее, нежели тридцать секунд на стуле. — Потом он отвел глаза и посмотрел себе под ноги с ироничной улыбкой. — Я приложил бы старания. — Когда он поднял глаза и встретился с ее взглядом, выражение его лица было весьма серьезным. Серьезный взгляд на таком красивом лице... У Эммы встал в горле ком. — Вы произвели на меня весьма сильное впечатление, — сказал Стюарт и тут же иным тоном, словно чтобы показать, что не совсем верно построил фразу, поправил себя: — Что-то в вас меня весьма поразило. — И, вздохнув, явно демонстрируя свое неудовольствие, заключил: — Я думаю, эти две недели прошли бы для нас более интересно, если бы мы прожили их как любовники.

— Я... это... я так не думаю.

— Очень плохо. — Он взялся за ручку, почти отвернувшись от нее, и бросил через плечо: — Тогда через час в библиотеке. Ужин подадут туда.

Эмма сдержала нервный смешок и решительно закивала. Конец. Второй раунд она выиграла. Вернее, выиграла бы, если бы так не краснела. Щеки ее были в огне.

«Поразила»! Тоже мне, сказал. Кто мог его поразить? Коротышка в уродливом платье с благотворительного базара? Деревенская толстушка в шерстяных чулках с дырками на каждом пальце, со всклокоченными волосами — она так и не успела причесаться после того, как стянула парик. Но при этом его пятьдесят шесть фунтов все еще лежали в ее кармане. Эмма посмотрела вслед уходящей горничной. Та, видно, хотела сказать, что драная кошка могла бы произвести на него большее впечатление.

Но она не стала унижаться. Она приняла его комплименты и вообще весь этот странный их разговор с достаточной долей женского тщеславия, которое подсказывало ей, что, будь она почище, волосы поопрятнее, а одежда половчее, она и впрямь могла бы произвести впечатление. Как бы там ни было, если он что-то в ней и нашел, то это что-то не было фальшивым, накладным, завитым и прихорошенным.

Не убирая руки с дверной ручки, Сюарт сделал шаг в свою гостиную. Он не торопился закрывать за собой дверь. Он смотрел на нее так, словно ждал, что она сейчас передумает, что она последует за ним. Будь он неладен, он уловил все нюансы ее отказа.