Разведка тут не поможет. В смысле, наземная. Каудильо глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка, вызывая адъютанта:

   - Передайте итальянскому авиационному корпусу следующий приказ ...

   Гордое название. Очень гордое. А вернее было бы сказать: "Передайте приказ тем ошметкам, что чудом уцелели от итальянского авиационного корпуса..."

   Адъютант приготовился записывать. Франко встал, прошелся по кабинету...

   - Максимально усилить воздушную разведку. В случае необходимости проводить ее всеми силами, включая одиночные самолеты. Задача: обнаружить русскую группу в районе Лерма...

   06.10, 01августа 1937 г., перекресток на шоссе Бургос-Вальядолид

   Ночь выдалась непривычно холодной, и марокканцы, стоявшие ночью в карауле, дрожали, клацали зубами и, ворча, поплотнее кутались в свои бурнусы. Утром на землю выпала обильная роса, а от реки поднялся плотный белый туман. Он медленно поглотил низкий левый берег и в его клубах солдатам чудились то чьи-то силуэты, то очертания вражеских танков, то вовсе уж немыслимые, невероятные очертания чего-то, одновременно похожего и на линейный корабль, и на тяжелый бомбардировщик...

   ...Всю ночь часовые не смыкали глаз, всю ночь настороженно обшаривали темноту стволы винтовок и пулеметов. Франкисты еще не забыли, что такое визиты "ноче де фантасмас" и не горели желанием испытать их вновь на своей шкуре...

   - ...Никого не заметили? - спросил офицер-кавалерист часовых, съежившихся в окопе. - Красные не появлялись?

   - Велик Аллах! - произнес один из марокканцев, вглядываясь в мутные картины, рисуемые переливами тумана. - И да благословенна будет Его милость, которая оберегает нас от "ночных призраков". Все тихо, эфенди капитан.

   Офицер кивнул, и пошел вдоль по траншее. Завернул за очередной угол... и остановился как вкопанный. Прямо в лоб ему смотрел черный немигающий глаз револьверного ствола...

   - Ариба лас манос, сука! - негромко, но веско произнесли из тумана.

   Капитан на секунду замешкался, и это промедление стало для него роковым. Широкая ладонь зажала ему рот и нос, а в следующее мгновение удар ножа отправил "эфенди капитана" туда, где в тенистых садах возле фонтанов, бьющих вином, его ожидали прекрасные полногрудые гурии...

   - Грубый ты, товарищ Семейкин, - прошептал Домбровский. - Можно было и в плен взять...

   - Куда "в плен", товарищ старший лейтенант? - прошипел Семейкин в ответ. - Я ж видел: эта сука орать собиралась. Уже и рот открыла...

   - И как ты это все со спины заметил? - усмехнулся Алексей. - Ладно, пошли дальше, ребята...

   Парашютисты тихо скользнули вдоль траншеи и, точно волки на овечью отару, обрушились на секрет марокканцев. Несколько глухих ударов, полузадушенный крик, и десантники с сознанием выполненного долга уселись на землю, устало переводя дух.

   - Товарищ старший лейтенант, можно давать ракету - сообщил звеньевой Семейкин, пряча нож за голенище сапога.

   - Погоди, еще наши знак не дали...

   - Какой там "не дали"?! Вон Мишка Эпштейн руками своими машет, чисто - пропеллер...

   Домбровский изо всех сил пытался разглядеть Эпштейна, который вместе с Политовым и еще двумя бойцами шел с другой стороны, но так ничего и не увидел, кроме смутных очертаний какой-то фигуры вдалеке. В очередной раз поразившись зрению сибиряка-охотника, он вытащил ракетницу...

   ...Со своего командного пункта на небольшой высотке Мехлис видел, как откуда-то из тумана, скрывшего берега реки, вылетела красная ракета.