- Сегодня же будут подготовлены официальные уведомления правительствам Финляндии, Эстонии и Латвии о целях и задачах конвоев. Комиссариат иностранных дел подготовит заявление в Лигу Наций об исполнении ее решения и обращение ко всем странам-участницам о мирных намерениях Советского Союза. Письмо королю Дании, как главнокомандующему флотом и отношение к Главному штабу датского военного флота о предоставлении лоцманов на основании предыдущих договоренностей. Отношение в наркомат финансов о подготовке оплаты лоцманских услуг, а также услуг по бункеровке и закупкам свежего продовольствия. Отношение в Копенгагенский порт, об остановке и погрузке заказанной провизии. Депеша в МИД британской империи, о проходе конвоев через Ла-Манш, как зону ответственности британского королевского флота...

   Литвинов говорил все быстрее и быстрее, захлебываясь, торопясь перечислить все необходимые документы, письма, депеши, ноты, уведомления. Их названия и адресаты громоздились уже подобно Памирским вершинам, стремясь догнать и перегнать пики Ленина и Сталина, а наркоминдел все не останавливался. В его голове раскаленным шилом пылала спасительная мысль: если обрисовать всю сложность проблемы, то его не сместят прямо сейчас! Коней на переправе не меняют! А потом - о, потом он докажет свою верность, подтвердит свою нужность и необходимость. Только бы вот сейчас... И он с каким-то отчаянным остервенением придумывал все новые и новые документы.

   Сталин благосклонно внимал разошедшемуся главному дипломату СССР. Ворошилов быстро устал от обилия перечисляемых названий и должностей, потерял нить Литвиновских разглагольствований и теперь яростно пытался вновь уловить их смысл. Каганович отрешенно думал о своем, в частности о том, откуда взять дополнительно пятьдесят паровозов? И пятьсот вагонов. Как минимум. Берия слушал наркома иностранных дел, усмехаясь про себя. Он уже давно раскусил хитрость Литвинова, и теперь только и ждал того момента, когда тот, окончательно обалдевший от пережитого ужаса, пойдет по кругу. Точно пони в цирке.

   Не дождался. Сталин остановил разошедшегося наркома и мягко заметил:

   - Все это очень важно, товарищ Литвинов, но мы здесь - не специалисты в дипломатических хитростях. Не разбираемся в них, да ним и не надо, - он доброжелательно кивнул Максим Максимычу, - У нас ведь есть вы. Нам с товарищами интересно другое: все эти дела будут выполнены к середине марта?

   - Так точно, товарищ Сталин! - ответил Литвинов по-военному, изо всех сил стараясь встать по стойке "смирно", чем вызвал у Ворошилова и Берии слабые улыбки. - Я ручаюсь за товарищей из моего... нашего наркомата!

   - Вот и хорошо. Думаю, что если к товарищу Литвинову нет вопросов, мы его отпустим? У него очень много дел.

   Литвинов пропустил последнюю шпильку Сталина мимо ушей и вылетел из кабинета только что не бегом. Он так торопился в наркомат, что Поскребышев догнал его лишь на пороге приемной. Глядя сквозь Литвинова своими неестественно светлыми глазами, он протянул Максиму Максимовичу кожаную папку:

   - Вот, товарищ Литвинов. Вы забыли...

   11.15, 06 февраля 1937 г, Средиземное море

   - Закончить бункеровку!

   По этой команде огромный, армированный стальной проволокой рукав, протянутый от танкера "Эмбанефть" к крейсеру "Красный Кавказ", был отсоединен от приемной горловины и сброшен за борт. По зеленоватой воде тут же расплылось черное мазутное пятно. Оно истончалось, светлело, и, наконец, осталось только переливающейся радужной пленкой, которую тут же разорвали на части невысокие волны.